Джо появилась на свет за неделю до сорокалетия Шарлотты. Я думаю, что это блеск, это то, чего хотелось бы всем. Она была неподражаема. В день бар-мицвы Бена, своего сына, она была прекрасна, как Иезавель, в декольтированном платье из цветных лоскутов. Джо, как прежде Алиса, неразлучна с Шарлоттой, за которую цепляется так, что не оторвешь, она – часть ее тела, как и ее поездок. Когда Шарлотта снималась в фильме Ларса фон Триера, Джо спала с ней в одной постели, Шарлотта между съемками кормила ее грудью. По-моему, это вершина материнства, она составила счастье Шарлотты и Ивана, когда их первенец вылетел из гнезда.

* * *

Октябрь

Ветер в Стамбуле такой, что самолет подпрыгнул, прежде чем взмыть в воздух! Час провели в Стамбуле, нам не разрешали покинуть самолет, я сидела рядом с банкиром из BNP, ему столько же лет, сколько Шарлотте, это меня потрясло. Сегодня ночую у Кейт, Лу на репетиции, я так волнуюсь, она в Авиньоне играет в «Чайке» с Артюром Нозисьелем[321]. Мама была бы счастлива! Она участвует в пробах на роль Екатерины в «Генрихе V», а ее чудесный диск сейчас на аранжировке, он выйдет в феврале, и она блистает в фильме Жака.

Этот год наконец-то будет ее годом! Вау! Благодаря Артюру, его уму, интуиции и силе, у нее все будет хорошо. Хватит пятиться назад. Шарлотта в «Меланхолии» вызвала всеобщее любование, и заслуженно. Кейт слетала в Нью-Йорк, сделала снимки для фирмы «Ла-Редут» и наслаждается идеальной любовью с Ури, все устроилось. Шарлотта – великая актриса, возможно, наиболее тонкая из французских актрис, Като – фотограф, человек с большой буквы, забавная, решительная и веселая. Роман работает, он наконец нашел себя. И после десятилетнего ожидания все наладилось и у Лу.

Я в клинике Авиценны, учу текст с милой Мари[322], у меня еще стоит капельница. Они не могут больше найти вены, так было и у папы. Слишком много внутривенных вливаний уже было, я заставляю их нервничать, вены лопаются. В последний раз пришлось трижды колоть, а сегодня две медсестры дважды кололи и в конечном счете попали в вену на кисти. У меня нет больше вен. У профессора Сенбалиста насморк, она проделывает по двадцать километров на велосипеде, чтобы добраться из Бобиньи, где она живет, до клиники Авиценны, я так люблю ее, она мне все объясняет, когда она мне говорит, что в прошлом году во мне было два килограмма жидкого рака, а сегодня всего несколько граммов, я понимаю: она меня практически вылечила. У бедного Эли рак, я говорила с Иветтой[323] сегодня утром, это был его день рождения, ему было больно, но он стойко терпел, надеюсь, лучевая терапия спасет его.