* * *
Вчера я каталась с Пьером Ришаром на мотоцикле, а сегодня симпатичный юноша Эндрю завивает мне волосы в небольшом киевском ночном клубе. Мы остановились в отеле недалеко от реки, Жаклин визжит от счастья при виде любого дома! Как трогательно!
С нами Кристоф, он показал Жаклин город, пока я красила ногти. Я не могу заниматься на тренажере, потому что премьер-министр подписывает соглашение с Россией прямо над спортзалом! Ничего не поделаешь, хоть и очень странно. Провела пресс-конференцию и, к своему великому удивлению, открыла, что меня здесь хорошо знают, еще до Сержа, благодаря фильмам Зиди.
Они проводят неделю Сержа Генсбура. Я дала концерт в ночном клубе, прошло на ура. Думаю, Жаклин тоже была очень довольна.
Вечер воскресенья. О, как мы смеялись! В 9 утра позавтракали. У бедного Кристофа в горле пересохло, он провел ночь в питейных заведениях Киева. Мы с Жаклин вели себя как паиньки, и вот теперь идем смотреть дом, где выросла мама Жаклин. Отец Сержа, Жаклин и Лилиан в 1917 году давал там уроки игры на фортепиано. По дороге Жаклин пребывала в таком возбуждении, в каком находится блоха, завидевшая зеленую травку; и впрямь, там было так зелено, так много деревьев, какие-то люди продавали черешню. Я набралась смелости и попросила шофера остановить машину. О, вид этих людей! Бабушки в платочках, беззубые старики… Можно было выбрать между красной и желтой черешней, как в Кресвёе. Я купила три корзиночки, в которых были перемешаны ягоды разных цветов. Они еще мне доложили и добавили грецких орехов, а один из них бежал за машиной, посылая нам тысячи поцелуев.
Затем мы приступили к розыскам дома. Вооружившись конвертом Жаклин, в котором были собраны снимки места, где они проживали в 1916 году, и письмом отца, в котором объяснялось, что дом Ольги был «большим, с десятью комнатами на этаже и лестницами, выходящими на сквер. Рядом французское консульство».
Это все сведения, которыми мы располагали. Мы спрашивали у всех, кто мог помнить что-то о дореволюционном городе. Жаклин все больше говорила по-русски, показывала фотографии, и один молодой человек по имени Евгений попробовал расшифровать письмо. Назавтра, в 8:45 у нас назначено рандеву с Илоной, которая переведет ему письмо. Евгений отказывается от денег. Я молюсь, чтобы отыскались сквер и дом. О, если бы они только знали, кто такой Генсбур, и песню «Я тебя люблю…»
У меня стащили кинокамеру, значит, не будет фильма о том, как все это началось. Я должна срочно все вспомнить. Мы приехали в Феодосию в 8:45. Илона попросила меня перевести дневник отца Жаклин на английский, чтобы она могла говорить с работниками музея. Заявился какой-то человек со старинными картами города, датированными 1916 годом. Отталкиваясь от описания почтового отделения, он пришел к выводу, что дом должен был располагаться в старом квартале, разрушенном немцами. Мы в такси добрались до того места, где прежде был богатый квартал. Старые великолепные дома стоят на своих местах, но на месте того дома, который искали мы, –