* * *
Хотелось бы связаться с Лувром, чтобы спросить, сколько стоит сделать фотокопии с произведений искусства, но не дорогие в роскошных рамах, а простые, чтобы развесить их в коридорах и на дверях палат. Можно опросить больных, какие произведения им по душе, и менять их каждую неделю. Можно было бы пригласить искусствоведов, чтобы они рассказали желающим об этих произведениях. Жан Филипп, мой ночной медбрат, сказал, что некоторым старикам это страшно понравилось бы. Все было бы по желанию, никому ничего не стали бы навязывать. Лувр мог бы использовать это как рекламный ход, но сделал бы все бесплатно. И медикам было бы веселее. Большинство пациентов Авиценны считают, что в их состоянии немыслимо пойти в Лувр, а так Лувр сам бы пришел к ним. Искусство поднимает настроение. Познавая новое, чувствуешь себя лучше. Лувру или любому другому музею стоит подумать об этом. А если фотокопии украдут, так даже лучше!
12:30, Леви нет, потом я вижу его через стекло, но он не смотрит на меня, избегает меня, у него тревожный вид, он без остановки говорит по мобильному, опустив вниз глаза. Господи, Леви пришел и не знает, как объявить мне, что дела мои совсем никуда. Впервые за неделю я открываю дверь, выхожу в коридор, медсестры наблюдают, как я тащусь со всеми своими трубками.
– Что вы делаете?
– Ищу доктора Леви.
– Вернитесь в палату, доктор Леви еще не пришел.
– А вот и нет. Я его видела! Я не сошла с ума! Взгляните, вон он!
– Это не доктор Леви, это психиатр.
– Нет, это Леви.
Меня проводили до моей палаты. Несколькими минутами позже ко мне постучали, и в дверь просунул голову психиатр. Да, он похож на Леви, но это не Леви. Плачет по мне смирительная рубашка!
Меня отпустили домой. Леви взял с меня слово, что я вернусь в среду. А потом в понедельник за результатами анализа крови.
Я могу покинуть этот сумасшедший дом! Габ и Гарри стерилизуют мою спальню. Не верится, что я буду дома!
* * *
Я так долго провела лежа, что у меня атрофировались мускулы, и, когда я направлялась к выходу, Габриэль боялась, что меня не выпустят. Милые медсестры помогли мне добраться до такси, но только когда такси тронулось с места, я поверила, что наконец свободна.