Эта тетрадь была мне подарена Луи Азаном. Я провела вторую половину дня с ними. Одиль вела себя как ребенок, прелесть. Много говорили о начале жизни. Луи рассказал, как он похитил Джонни Холлидея, когда в ночном самолете уговорил его родителей подписать контракт до того, как на него наложил лапу Эдди Барклай!

Какой-то тип, не совсем уж некрасивый, подарил мне великолепный букет роз, когда меня причесывали в Муазане. Это на целый день подняло мне настроение.

На кладбище. Иветте ночью приснился Эли, как жене Цезаря, после чего она не сомкнула глаз… Он был в ярости и упрекал ее за то, что она не пришла на кладбище, так что я решила: единственное, что ей остается: пойти туда. Проблема только в одном: где он?

Иветта не имела права пойти туда, поскольку был праздник Ханука, проклятая религия! Бедная Иветта была совсем никакая, я купила два зимних кустика розы, написала записку и отнесла все на кладбище Монпарнас. Могилу Сержа отыскать легко – «место № 1», его могила покрыта цветами и билетиками на метро. Затем нужно было отыскать Эли. Он находился на другом конце кладбища, с той стороны дороги, охранник дал мне план, но мы с таксистом ровным счетом ничего в нем не поняли.

За ангелом, девять могил на восток, одиннадцать могил на запад – ну просто карта сокровищ. Охранник рассказал, что однажды ему приснилось, будто он выпил вина с Сержем, а на следующий день смог устроиться охранником на кладбище; он живет здесь со своей женой. Он купил новое издание Melody, я сказала ему, что Манки похоронили с Сержем, и подарила ему свой рисунок. Наконец, пройдя еще одиннадцать могил, за четвертым ангелом направо мы нашли могилу Эли. Я возложила на нее цветы от имени Габриэль, Иветты и от себя и сказала Эли, чтобы он больше не приходил к своей несчастной жене.

* * *

Набережная Орсэ, съемки с Тавернье

Тавернье такой восторженный и забавный. Рассказывали анекдоты, у него вышло, у меня нет. Тьерри Лермитт и Нилс Арстрап – оба веселые, и оба необыкновенно милы. В первый день я была в форме, потому что выспалась; на голове у меня был тюрбан. Как здорово оказаться в руках гримера, а потом примерять костюмы! Все говорили о Кейт, Лу и Шарлотте, все их помнят. Обстановка была такая дружеская, прямо-таки семейная. Говорили, как мила Лу, как проста в обхождении Шарлотта, как смешлива Кейт. Тавернье очень мягкий, он все повторяет «чудесно, чудесно», а сам посматривает по сторонам и все подмечает. Я кое-что подсказываю ему, и он почти все принимает. Такой славный.