Тваймен, владелец «Нашего дома», организовал благотворительный сбор для больных СПИДом. Я спросила его, сможет ли он выделить какую-нибудь сумму на лечение Джерри.

– Он околачивается здесь каждый вечер, – ответил Тваймен. – Он сам может купить себе свои чертовы таблетки.

– Чтобы приходить в бар, много денег не надо, – возразила я. – К тому же Джерри не ходит на шоу.

А может, он всегда заказывает воду? Уж кому, как ни Тваймену, было знать, что он владеет не просто баром: в нем сочетался дом, культурный центр и церковь. Но спорить я с ним не стала, поскольку меня могли просто перестать пускать в бар. Человеком он был мстительным. Пол не был удивлен, узнав, что Тваймен ответил мне отказом.

– Я как-то просил у него денег, когда нам с Билли не хватало.

– Почему вы не обратились ко м…

Пол перебил меня:

– Ты и так сделала предостаточно. Да я и не из тех, кто умеет просить о помощи. Когда Тваймен открыл сбор, я подумал: «Делай, что должен». И попросил у него денег. В том месяце мне понадобилось триста долларов, чтобы полностью оплатить счета. Тваймен сказал, что ему нужно посоветоваться с любовником Дэвидом. И я подумал: «После всех шоу, после всего, что я для тебя сделал… Ведь, возможно, деньги в фонде появились благодаря лишь моим стараниям».

Через некоторое время Тваймен перезвонил Полу.

– Он сказал: «Мы поговорили и решили, что сможем дать тебе денег, но ты должен будешь их вернуть», – припоминал Пол. – А я ответил: «Нет, спасибо. Не надо».

И вот умирающий Джерри лежал в больнице. Он едва мог пошевелиться и совсем не мог разговаривать. Но я знала, что он меня слышит, и видела, как он расслабляется, когда я к нему обращаюсь. В его взгляде становилось чуть меньше страха. Я целый день читала ему вслух журнал «Ридерз Дайджест». У нас опрокинулась лодка, пока мы сплавлялись по реке Кристал-Рапидс; мы спасали замбийских слонов от браконьеров, охотящихся за слоновой костью; а еще мы то теряли, то находили корабельную собаку по имени Сантос, чей хозяин, кажется, предпочел бы, чтобы пес наконец-то пропал навсегда. Я перестала читать, только когда в журнале закончились слова.

– Я приду завтра, Джерри.

Он еле заметно кивнул, и я поцеловала его в лоб.

На следующий день, забрав Эллисон из школы, я сказала, что мы должны навестить Джерри.

– Ему очень плохо, и нам нужно будет с ним немного посидеть, – предупредила я дочь.

Когда мы вошли в палату, Джерри лежал, повернув голову к окну.

– Джерри, – сказала я.

Он не шелохнулся.

– Милая, боюсь, он умер, – сказала я Эллисон. – Может, подождешь меня в коридоре?