Несмотря на ухудшающееся состояние, Билли продолжал жить на всю катушку. Он не пропустил ни одного дрэг-шоу, а выходя на сцену, превращался в прежнего Билли. Мог сыграть эту «роль», и зрителям это очень нравилось. Фанаты Билли из «Нашего дома» учились на примере своего кумира тому, что если у тебя обнаружили ВИЧ или СПИД, то не обязательно прятаться от людей. Можно оставаться в игре: общаться с друзьями, выигрывать призы и просто жить. В литературе о ВИЧ, написанной геями о геях, всегда ставился акцент на то, что с ВИЧ-положительным статусом можно жить, а не умирать. Но без реальных примеров все это звучало как пустое теоретизирование.

Пол связался с родными Билли, но те не захотели его проведать. По воскресеньям к ним иногда заезжала Джордженна, мать Пола.

Когда Джордженна впервые увидела новую версию Билли, Пол сказал ей:

– Его мама не приедет.

– Ничего страшного, – ответила Джордженна. – Я его обниму. Моей любви хватит на вас обоих.

Она садилась на диван вместе с Билли, и он всегда успокаивался в ее объятиях. Его нервная энергия утихала. Джордженна была очень кроткой женщиной, и Пол во многом на нее походил. Они были из тех людей, которые не спрашивают: «Что тебе нужно? Как ты поживаешь?» Они просто были рядом. Всегда.

Слабея, Билли начал еще чаще сыпать цитатами из своих любимых старых фильмов, особенно из тех, где снималась обожаемая им Бетт Дэвис. Билли выбирал роль и разыгрывал ее целый день. Например, он выбирал сцену из «Тени к югу»[52], в которой Бетт произносит свое знаменитое: «Я бы с удовольствием поцеловала тебя, но я только что помыла волосы». Пол рассказал мне, как однажды привез Билли в бар, когда в нем сидел хмурый Тваймен. Билли пару раз затянулся сигаретой и огляделся по сторонам. «Что за дыра», – сказал он. Тваймен буквально вытаращился на Билли – скорее всего, он не знал, что это реплика Бетт Дэвис из фильма «За лесом»[53].

На смену лету пришла осень, и Билли стал более агрессивным. Он боялся навредить себе или окружающим, и мы со временем поняли, что он чувствует приближение таких эмоциональных всплесков. В одной из лучших больниц Литл-Рока имелось отдельное изоляционное отделение, и они предложили ему побыть там некоторое время. Билли согласился.

Он говорил, что там к нему хорошо относятся, и всегда просился в больницу, когда чувствовал, что в нем просыпается ярость по отношению к себе или окружающим. Дорога от Хот-Спрингса до больницы занимала час. Билли боялся оставаться со мной наедине в машине – ему казалось, что он может на меня наброситься и что тогда мы улетим в кювет, – и просил на всякий случай связывать ему руки за спиной. И мое сердце каждый раз обливалось кровью. Я начала носить в сумке шелковый лейкопластырь, чтобы связывать Билли руки. Постепенно и это стало для меня привычным действием. Билли звонил мне и возбужденным голосом просил приехать, а потом встречал меня в дверях, сложив руки за спиной.