– Я собираюсь в Маунт-Иду, – говорила я ребятам. – Не теряйтесь.

Билли называл эти поездки «побег в деревню». Если со мной ехал он, то я включала радио на полную громкость, и мы вместе подпевали или же обсуждали посмотренные за неделю фильмы.

На этот раз Билли находился под впечатлением от фильма «Ровно в полдень»[51]. В другой раз он мог бы бесконечно долго рассуждать о том, как ужасно, что светлые волосы Грейс Келли спрятали под увесистым капором. Но сейчас он просто исполнил нам заглавную мелодию из фильма. Выехав на двухполосную трассу, я на секунду закрыла глаза, чтобы запомнить этот момент…

Возможно, я чувствовала, что скоро все изменится. Видимо, теперь могла предсказывать не только смерть, но и другие прискорбные события. Через некоторое время после той поездки в Маунт-Иду Билли приехал ко мне домой.

– У меня перед глазами черные точки, – сказал он. – Они повсюду.

Я знала, что это значит. Цитомегаловирусный ретинит. Эта болезнь постепенно лишает человека зрения, застилая его глаза пеленой. Я немедленно записала Билли к врачу в Литл-Роке. Ему выписали лекарство и запретили водить машину. Теперь он лишился еще и этой возможности.

А затем у Билли началось поражение мозга. Очень постепенно. Мы заметили ухудшения, как только Билли стал принимать лекарство для глаз, но не могли понять, стоит ли списывать эти проявления на побочный эффект препарата или на вызванную СПИДом деменцию. Билли быстро впал в детство и начал разговаривать как маленький мальчик. Но он ведь и раньше громче всех выражал радость и удивление, так что поначалу мы почти ничего не заметили.

Я приглашала Билли на наши прогулки с Эллисон. И они сдружились еще сильнее, когда моя дочь привыкла, что теперь Билли мыслит как ее ровесник. Я водила их в зоопарки и на детские представления. Главное, чтобы мы могли в любой момент уйти, если Билли начнет слишком суетиться.

Дома Билли не вылезал из голубого банного халата, потертого и мягкого, который мог бы носить чей-то дедушка. Под низ он надевал полосатую пижаму, а на ногах у него всегда были коричневые вельветовые тапочки. Расхаживая по дому, он распахивал развевающиеся полы халата, не забывая о своем сценическом прошлом. Проснувшись однажды утром, он заявил Полу, что ему нужен ковбойский костюм.

– Я ковбой, – сказал он. – Где мои ковбойские сапоги?

Такие просьбы могли бы вывести из себя кого угодно, но не Пола – он привык делать для Билли все возможное. Так что если Билли хочется носить ковбойский костюм – пускай.

Постепенно мы стали замечать, что с Билли действительно что-то не так. Как-то раз мы с Эллисон обыскались его в его же доме. Мы знали, что он никуда не уходил, потому что совсем незадолго до этого сам нам позвонил. Наконец мы нашли его за закрытыми дверями гардеробной, где он сидел при свете голой лампочки. На нем была пара роскошных солнечных очков.