На следующий день я собиралась заняться просмотром квартир и предложила Митчу поехать со мной. Я едва успела подписать договор на одну из квартир, как Митчу позвонили с плохими новостями: Донни упала со стула и сломала бедро. Она умерла через три дня, и мы похоронили ее на кладбище Файлс.

Один Митч жить не мог, к тому же у него не было стабильного дохода, поэтому я сказала, что он может пожить у меня до тех пор, пока не найдет жилье. Я и не подозревала, что он его уже нашел: несколько лет я помогала ему выживать. У него обнаружили отложения кальция в базальных ядрах, частях мозга, отвечающих за движение. При такой патологии у больных появлялись симптомы, как при болезни Паркинсона в совокупности с деменцией. Так Митч стал моим новым подопечным. Когда я привезла Митча в дом престарелых, работники учреждения подумали, что я его жена, и я не стала убеждать их в обратном. Таким образом мы, можно сказать, все-таки поженились.

СПИД тем временем следовал за мной по пятам. Через год после инсульта, когда я спокойно занималась своими делами в новой квартире, департамент образования, располагавшийся в десяти минутах от моего дома, постановил, что трое детей из приемной семьи смогут вернуться к школьным занятиям только после предоставления справки с указанием отрицательного ВИЧ-статуса. Какой-то начальник узнал, что биологическая мать детей якобы ВИЧ-положительна. Они были инвалидами, детьми младшего школьного возраста и к тому же жили в приемной семье. Я выступила на телевидении в защиту детей, и вскоре по городу разнеслась молва о том, что меня нельзя принимать на работу. Никто не хотел держать у себя в штате возмутителя спокойствия. Я обходилась малым и активно занималась внуками.

Недавно в один из особенно теплых октябрьских дней мы с Эллисон вместе пошли кататься по озеру на надувных тюбах. Когда мы выплыли на середину водоема, я спросила у дочери, хотелось ли ей хоть раз в детстве, чтобы я перестала заниматься тем, чем занималась. Кто-то задал мне этот вопрос, и я поняла, что не знаю на него ответа. Эллисон этот вопрос показался оскорбительным.

– Но почему тогда ты скрывала от меня, что тебе очень одиноко в школе? – спросила я.

– У меня не было ничего общего с другими детьми, – ответила Эллисон. – Моими друзьями были ребята. Те, с которыми я играла после школы.

С минуту мы молчали, и я явственно ощущала, как прохладная вода резко контрастирует с теплым воздухом.

Эллисон заговорила снова, и на этот раз более мягким голосом:

– Я не знала другой жизни и была счастлива здесь и сейчас. А если иногда мне приходилось тяжко, я не хотела говорить об этом тебе.