Дальше мой путь лежит по городским окраинам, и я узнаю стрип-клуб, в котором работала Долли. Теперь он называется «Буги-бар и гриль». На Сентрал-авеню, напротив гостиницы «Арлингтон», замечаю статую Девы Марии и решаю поехать по длинной дороге, чтобы посмотреть на место, где когда-то располагался «Наш дом». Проезжая мимо знакомого здания, я улыбаюсь.

И вот я – на кладбище Файлс.

Я хожу по кладбищу кругами, и под моими ботинками хрустят сосновые иголки. Над моей головой по-прежнему раздается свист пересмешников. Я раздвигаю кусты то тут, то там и, поздоровавшись с Мисти, подхожу к Энджелу, Карлосу и Антонио.

Оказавшись у могилы Тима и Джима, замечаю, как на солнце мерцают лежащие на земле камни. Я становлюсь на колени и выкапываю их из грязи. Это кварцевые кристаллы. Они совершенно прозрачные, но в них можно разглядеть крошечные точки. Я забираю несколько кристаллов, чтобы отдать их внукам. Подарки от Тима и Джима.

Я подхожу к могиле, в которой покоятся мой отец и Джимми. Чаще всего мне задают один ненавистный вопрос: зачем я вошла в палату к Джимми? И почему я решила помогать людям? Эти вопросы звучат снова и снова. «Почему вы этим занимались? Зачем?» Правильный ответ: как я могла этого не делать? Вопрос, который действительно стоит задать: как вы могли этого не делать?

– Все началось благодаря тебе, – говорю я Джимми. – Спасибо.

Я еду к озеру Гамильтон – сегодня буду ночевать в его окрестностях. Мне легче дышится в окружении озера и леса, которые когда-то стали убежищем для маленькой девочки.

Окна квартиры выходят на озеро, а еще на западной стене есть большое панорамное окно, и я смотрю, как солнце садится за горы.

Я любуюсь синей гладью, и тут раздается звонок в дверь.

– Ты пришел, – говорю я и, почти пританцовывая, подхожу к двери.

Открыв дверь, я тут же начинаю его обнимать.

– Привет, Рути.

– Пол, как же я рада тебя видеть!

Я кручусь вокруг Пола, словно он промок под ураганным ливнем, но на улице ясно. Мы принимаемся болтать и говорим друг другу, как рады встрече. Пол принес две сумки, набитые фотоальбомами. Он раскладывает их на столе у панорамного окна.

Так мы просиживаем несколько часов: рассматриваем каждую фотографию и погружаемся в воспоминания. В течение многих лет мы специально старались не воскрешать в памяти те события. Я отмечаю про себя, что мне безумно приятно говорить с человеком, который понимает, что нам не всегда просто даются мысли о тех временах и что не всегда легко касаться воспоминаний, которые хотелось бы стереть.

– Все это слишком болезненно, – произносит Пол. – Все началось еще тогда. Мне нужно было постоянно отбрасывать все темные мысли. Я не мог пойти на работу и на вопрос «Ты чего такой грустный?» ответить: «Я снова был на похоронах друга, который умер от СПИДа». Это было невозможно. В общественном пространстве так вести себя нельзя. Сейчас стало чуть проще, но люди по-прежнему не хотят слышать про СПИД.