«Пруссия и ряд других стран в начале XIX века, во время наполеоновских войн, доходили до несравненно, неизмеримо больших тяжестей и тягот поражения, завоевания, унижения, угнетения завоевателем, чем Россия 1918 года. И, однако, лучшие люди Пруссии, когда Наполеон давил их пятой военного сапога во сто раз сильнее, чем смогли теперь задавить нас, не отчаивались, не говорили о „чисто формальном“ значении их национальных политических учреждений. Они не махали рукой, не поддавались чувству: „все равно погибать“. Они подписывали неизмеримо более тяжкие, зверские, позорные, угнетательские мирные договоры, чем Брестский, умели выжидать потом, стойко сносили иго завоевателя, опять воевали, опять падали под гнётом завоевателя, опять подписывали похабные и похабнейшие мирные договоры[942], опять поднимались и освободились в конце концов… Почему бы не могла подобная вещь повториться в нашей истории? (…) Россия идёт к новой и настоящей отечественной войне, к войне за сохранение и упрочение Советской власти. Возможно, что иная эпоха — как была эпоха наполеоновских войн — будет эпохой освободительных войн (именно войн, а не одной войны), навязываемых завоевателями Советской России. Это возможно»[943].

7 марта 1918 года на VII съезде РСДРП (б), обсуждавшем Брестский мир, Ленин уже ответственно и политически развивал — а большевистская система партийного просвещения вносила это в обязательную хрестоматию — тему Тильзитского мира, по которому Россия отступила перед завоеваниями Наполеона и признала расчленение Пруссии (цитирую по упоминаемому изданию):

«История скажет, кто прав. На неё я ссылался не раз, такова история освобождения немцев от Наполеона. Я нарочно назвал мир Тильзитским[944], хотя мы не подписали того, что было там, когда немцам пришлось давать свои войска на помощь завоевателю для подчинения других народов. До этого история однажды уже доходила и дойдет вновь, если мы будем надеяться только на международную революцию. Смотрите, чтобы история не довела вас и до такой формы военного рабства. А пока социалистическая революция не победила во всех странах, Советская Республика может впасть в рабство. Наполеон в Тильзите принудил немцев к неслыханно позорным условиям мира. (…) мы скажем: „Пусть русский народ найдёт, что он должен дисциплинироваться, организоваться, тогда он сумеет вынести все Тильзитские миры“. История освободительных войн показывает нам, что если эти войны захватывали широкие массы, — освобождение наступало быстро. (…) Перед нами вырисовывается эпоха тягчайших поражений. Она уже налицо. С ней надо уметь считаться для упорной работы в условиях нелегальных, в условиях заведомого рабства у немцев, — этого нечего приукрашивать, ибо это действительно Тильзитский мир»[945].