Много лет спустя, сводя политические счёты со Сталиным, Троцкий решил доказать два взаимно противоречивых тезиса о том, что, во-первых, Сталин придумал «социализм в одной стране» лишь в борьбе с самим Троцким в конце 1924 года, «заведомо ложно истолковав цитаты из Ленина» и порвав с Марксом и Лениным, и что, во-вторых, был «оборонцем» ещё в марте 1917 года[956]. И, конечно, сам Троцкий недобросовестно делал вид, что в марксизме якобы нет целой многодесятилетней традиции изучения неравномерности капиталистического развития стран мира и того, что мировая революция не начинается во всём мире одновременно, а начинают её страны-лидеры. Скрывал Троцкий и тот простой, доподлинно известный ему факт, что лозунг: «защиты социалистического отечества», порождённый Троцким и Лениным, был прямо продиктован тем, что с приходом к власти коалиции большевиков и левых эсеров такое «отечество» становится фактом и появляется предмет для защиты. В марте 1917, как известно, Сталин тоже исходил из представления о коалиции. Но дело не в догматических спорах, а в том, что Троцкий, ведя борьбу, верно заметил в Сталине то, что назвал «революционным демократизмом» (в противовес «пролетарскому»): вслед за известной публицистикой А. Н. Потресова, который «революционной демократией / демократией» называл широкую коалицию социалистов и буржуазии во главе воюющей России. Такой разоблачённый «социал-патриотизм» Сталина, несомненно, являлся бы идейным преступлением в глазах Ленина[957], будь он разоблачён Троцким как принцип национальной государственности при его жизни, и, главное, многое объясняет в тесной связи «защиты отечества» и «социализма в одной стране» Сталина.

Обращаясь к идеологии отечественной войны в условиях «социалистического отечества», Ленин, конечно, действовал в семантическом ландшафте Отечественной войны 1812 года, но не только с точки зрения «защиты Отечества», но и в контексте «революционных войн» наполеоновской Франции. Именно для обоснования использования ресурсов России в мировой революции в качестве инструмента «революционной войны» — Ленин использовал столь восхитившее его наследие немца на русской службе и участника Бородинского сражения 1812 года Карла фон Клаузевица[958], уделившего особое внимание общенародности войны и партизанскому движению. Тем более что сам Ленин ещё в эпоху революции 1905 года, оценивая её как общенациональный переворот, уже выступал с рекомендациями о той партизанской тактике, что сегодня называется тактикой «городских партизан»[959]. Известнейший британский военный теоретик, один из классиков британской военной мысли Б. Лиддел Гарт (1895–1970) точно выразил главную военно-политическую суть партизанской войны, перспективы которой, даже оставаясь делом специальных профессиональных операций и планирования, целиком зависят от её соответствия общенациональной оборонительной мобилизации: «Партизанская война ведется немногими, но зависит от поддержки многих. Хотя сама по себе она является наиболее индивидуальной формой действия, она может эффективно оперировать и достигать своего конца только тогда, когда она имеет коллективную поддержку симпатий масс»[960]. На этом интеллектуальном фоне анекдотичны усилия тех националистических пропагандистов, кто пытается дезавуировать партизанскую войну указаниями на её приоритетную организацию профессиональными военными, словно она в принципе могла бы состояться без массовой поддержки народа и его оборонительного пафоса.