Национальный оттенок мысли и лексики Сталина не был случайным и тайным, хотя, возможно, был проигнорирован его коллегами по ЦК РСДРП и СНК РСФСР как несущественный. Ещё 23 февраля 1918 на заседании ЦК, обсуждавшем Брестский мир, произошёл краткий, но показательный обмен репликами, сухо зафиксированный в протоколе:
«Бухарин. (..) Если мы будем продолжать организацию Красной армии, то окажется, что мы подпишем только бумажку. Гражданская война вовсе не должна быть только в одной стране…
Сталин возражает против утверждения, что с Германией идёт не национальная, а гражданская война. Неверно, что договор отрицает право российского населения на восстание»[952].
Вскоре тогда же Сталин развивал эту мысль, что даёт нам ясно понять неслучайность его формулировок и неслучайность, в том числе, сталинской политики «коренизации» Советской Украины и Советской Белоруссии в 1920-е годы — как проектов соединения национального самоопределения с задачами мирового социалистического переворота, где главным врагом выступали капиталистический империализм и колониализм. И главным ресурсом такой мировой революции без Германии было национально-освободительное движение на Востоке. Эта изначальная «национализация» сталинского коммунизма была реальней и существенней вменения ему наследия русского национализма, произвольно понимаемого в широких пределах от шовинизма до патриотизма и протекционизма[953]. И здесь он идейно не очень оглядывался на позицию Ленина, несмотря на то, что с самого начала стремился публично никогда и ни в чём не идти против Ленина даже в мелочах. Сталин писал 19 ноября 1918:
«Говорят, что принципы самоопределения и „защиты отечества“ отменены самим ходом событий в обстановке поднимающейся социалистической революции. На самом деле отменены не самоопределение и „защита отечества“, а буржуазное их толкование. Достаточно взглянуть на оккупированные области, изнывающие под гнётом империализма и рвущиеся к освобождению; достаточно взглянуть на Россию, ведущую революционную войну для защиты социалистического отечества от хищников империализма; достаточно вдуматься в разыгрывающиеся теперь события в Австро-Венгрии; достаточно взглянуть на порабощённые колонии и полуколонии, уже организовавшие у себя Советы (Индия, Персия, Китай), — достаточно взглянуть на всё это, чтобы понять всё революционное значение принципа самоопределения в его социалистическом толковании»[954].
Позже и большевистский правящий идеолог Н. И. Бухарин, когда уже стало фактом «строительство социализма в одной стране», вспоминал о предпосылках такового (вменял таковые предпосылки) в наследии Ленина в категориях не «революционной», а именно национальной войны против империализма, тесно сплетая семантику отечественного и общенационального. Он говорил: «Ленин ещё в начале империалистической войны считал возможной такую перспективу, когда в случае победы какой-нибудь из коалиций в Европе, станет возможной национальная война против победоносной империалистской коалиции»[955].