«Психология в том виде, в котором она существовала в прошлом, была неспособна обеспечить реальный контроль над психическими процессами и никогда не стремилась к этому. В этом расхожем представлении есть, однако, одно важное исключение, а именно психология, изучаемая Обществом Иисуса. Многое из того, что остальной мир понял совсем недавно, было постигнуто Игнатием Лойолой и заложено в основанный им орден. Две тенденции, разделяющие прогрессивных психологов в наши дни, а именно психоанализ и бихевиоризм, представлены в практике иезуитов в равной степени».

Следующие несколько длинных абзацев посвящены исключительно им. Рассел восхищается их умением манипулировать ходом мыслей – как своих, так и других людей, и явно надеется, что подобные методы будут использоваться в его воображаемой технократии. В конце девятнадцатого века Британия нуждалась в принципиально новом виде воздействия на общественное мнение – проводимая ею империалистическая политика вызывала массу недовольства. Стране нужна была работающая пропаганда. И основным яблоком раздора тогда стала Южная Африка.

Традиционные приключения во имя Британии и королевы стали терять свою привлекательность. Стереотип об образованном, благовоспитанном, обаятельном и безжалостном империалисте издавна способствовал возникновению расистов‐патриотов, стремившихся подчинить себе обширные территории Южной Африки и избавить ее от всех богатств – переложив их в свой карман, разумеется. Самое время вспомнить об Альфреде Милнере и Сесиле Родсе. Милнера назначили управляющим огромными золотыми рудниками Йоханнесбурга, и его задачей являлось объединение разобщенных регионов под властью Британии. Но на эти [213]неизведанные земли и их природные ресурсы претендовали не только британцы – отхватить лакомый кусок желали и португальцы, и американцы, и бельгийцы, и многие другие. Почти все жившие здесь белые голландские поселенцы были истреблены британской монархией в ходе Англо-бурской войны – на рудниках стало некому работать, и будущее этих территорий оставалось туманным. Желание Южной Африки обрести независимость оставалось вопросом времени, и Милнер должен был позаботиться о том, чтобы эта независимость отвечала британским интересам. Так на свет появился «детский сад Милнера» – группа полностью преданных Британской империи молодых и прогрессивных выпускников Оксфордского университета. Период восстановления после Англо-бурской войны в равной степ[214]ени связан как с ремонтом зданий и шахт за рубежом, так и с восстановлением публичного имиджа Великобритании. Правительство столкнулось с протестами своих граждан против бесчеловечного обращения со своими белыми собратьями (потомками голландцев), которых британские войска беспощадно истребляли, помещали в концлагеря и жестоко пытали. Стране срочно потребовался новый способ контроля над умами людей и поддержания патриотизма. Увидев в газетных репортажах и на фотографиях свидетельства этих зверств, общество было шокировано и потрясено – особенно это касалось представителей благородного сословия, пришедших в истинный ужас от такого обращения с цивилизованными белыми людьми, практически их братьями. Двоюродными, но все же. Образ благодетельного британского джентльмена, воспитывающего за границей немытых туземцев, оказался запятнан кровью. Говоря современным языком, это был PR-кризис, утечка секретной информации и внешнеполитический провал. И все это вылилось в одну большую проблему. В такой обстановке не помогало даже чуть ли не извержение чистого золота из шахт Йоханнесбурга, поскольку оно оказалось омрачено ввозом туда более пятидесяти тысяч китайских рабочих. И их либо жалели, считая, что они работают в рабских условиях, либо презирали как недочеловеков, даже зная, что те получают оклад.