«Можно с уверенностью сказать, что в мире, где дела должны доводиться до конца, не существует второй такой группы людей, связанной подобными узами и имеющей сопоставимое в нем влияние. Они имеют представителей во всех государственных ведомствах, в каждой профессии и во всех отраслях знаний (за возможным исключением физических наук) и, будучи неустанными путешественниками, знакомы со всеми языками, законами и правовыми системами Европы, доминионов и Америки. Их коллектив в состоянии обеспечить каждому из них знакомства с любым правителем в мире. Они располагают чрезвычайно богатым и глубоким общим фондом информации и интеллекта, которыми обмениваются на своих ужинах – а они взяли за правило собираться на ужины много раз в год, – и в то же время обладают природным даром к управлению. […] Они взяли на себя непростую задачу по формированию неофициального комитета по управлению или помощи в управлении судьбами Британской империи».
Какое лестное обвинение. Большинство членов группы Милнера в итоге вернулись в Англию и оказались на распутье. Одним из путей стало движение «Круглого стола». Даже когда интерес народа к империализму угас, милнериты (как их тогда называли) собирались со своими друзьями и искали способы вернуть империи былую славу. Эти закрытые, но не особо тайные сообщества, такие как клубы «Коэффициенты» и «Соотечественники», были созданы для того, чтобы разобраться, как им получить и то и другое: железную хватку англосаксонского господства над иностранными государствами и ресурсами, а также народную поддержку во времена сентиментальных общественных симпатий. Одни хотели во имя науки возродить расовую гордость (читай: заняться евгеникой), а другие стремились внедрить инновации в пропаганду и манипуляцию обществом, дабы оно никогда не узнало, на что приходится идти во имя короны. Как им победить Германию, подорвать ее престиж и закрепить место Британии в будущем мире науки и новых форм войны? Именно здесь вступили в игру такие люди, как Герберт Уэллс и Бертран Рассел. Креативные специалисты по долгосрочному планированию, обладавшие детальным видением возможного будущего и полным осознанием его цены.
Таков менее упрощенный взгляд на то, как мир пришел к идеям нового мирового порядка.
В отличие от Жюля Верна, Уэллс стал не просто писателем-фантастом – он был философом-пропагандистом, отвечавшим на вызовы своего времени и пытавшимся побудить своих собратьев и чопорных дворян (включая Милнера, в преклонные годы пребывающего в опале) взглянуть на назревающий кризис с другой точки зрения. Все его произведения – это попытка одновременно и расшевелить элиты, и вовлечь общество в эти великие планы. Большинство его старомодных товарищей в группах «Круглого стола» боялись, что Британия навсегда потеряет свое господство, но Уэллс опасался, что Британия уже стала слишком успешной. Он считал своих коллег деградировавшими, медлительными, погрязшими в устаревшей ментальности и лишенными сил для настоящего противостояния. А его книги – это попытка смоделировать последствия закостенелости их мышления и критика стагнации общества. Написанные Уэллсом романы являются чистой полемикой против британской праздности, показывая, насколько эти люди не готовы к внезапным угрозам. Его первым романом стала «Машина врем[215]ени» (1895). Речь в книге шла о гипотетической Британии далекого будущего – прошли десятки тысяч лет, технологическая роскошь и отсутствие тягот превратили население в инфантильных, бесполых, несмышленых неженок, утративших навыки думать, работать и чего-то достигать. Вообще ни разу не раса господ, преисполненная бесконечной мудрости и мужества. Путешественник во времени разочарован в них так же, как оказались бы разочарованы патриоты британской расы, представлявшие будущее совсем иным. «Война миров» (1898) задается вопросом, что же произойдет, если на современную Британию нападут чужеземные захватчики, обладающие технологиями, превосходящими все, что сейчас имеется в распоряжении страны. Уэллс приложил немало усилий, чтобы смоделировать логику того, как неразвитые коммуникации, нестабильность транспортных систем и децентрализованное мышление приведут к катастрофе. Пресловутые марсиане – возведенный в абсолют образ людей, увиденных в будущем путешественником во времени, не зря ведь упоминаются их эволюционные компромиссы: большие головы, немощные тела и полное отсутствие иммунной системы. Все это – аллегория размякшей Британии. Он стремился устранить «подлинную» проблему империи, которая заключалась не в бессилии власти, а в отсутствии коллективистской организации, утопических устремлений и масштабных экзистенциальных угроз, способных пробудить новое поколение бескомпромиссных организаторов, эффективно ведущих дела всего мира. К моменту создания «Облика грядущего» Уэллс уже стал свидетелем мировой войны и пребывал в отчаянии от того, что даже ее оказалось недостаточно, чтобы разжечь настоящую революцию и основать нормально работающую Лигу Наций. Он испытывал отвращение к близоруким и недалеким мировым политикам, особенно американским, и продолжал бороться за то, чтобы открыть людям глаза на светлое будущее: космические путешествия, глобализацию мышления и замену расовой или национальной гордости единой системой элитного управления с помощью пропаганды, ведущей человечество к новым высотам. Он знакомил Милнера и правящие элиты с «Открытым заговором: чертежами мировой революции».