Облегченно вздохнув, я посмотрел на небо. Там по-прежнему не было видно ни одной звезды. И спросил:

— Федор Иванович, по какой звезде вы угадали, что Сталинград в этой стороне?

Он улыбнулся и, спросив, хватит ли бензина до центра города, закурил. Затем, помолчав, вернулся к разговору, который был начат еще днем, на пастбищах. Там речь шла о рукописи романа Петра Сажина «Капитан Кирибеев». Сейчас Федора Ивановича интересовали сцены, связанные с возвращением Кирибеева к причалам родного порта. Я пересказал сцену, в которой герой романа находит верное решение по чутью.

— А как страдает Кирибеев? — спросил Федор Иванович.

Я почти наизусть прочитал сцену ревности Кирибеева.

— Молодец Сажин, молодец. Тут у него верное чутье...

Въезжаем во двор дома. Машина заглохла у самого подъезда: кончился бензин. Нас встретила Антонина Дмитриевна, встревоженная столь поздним возвращением.

— Всю ночь ждала, — сказала она.

Федор Иванович улыбнулся ей, затем повернулся ко мне и ответил на тот вопрос, который оставил без ответа в степи, ответил кивком в сторону Антонины Дмитриевны, подкрепив этот жест короткой фразой:

— По зову сердца ехали — и не ошиблись.

В образе мышления Федора Ивановича, в жестах, суждениях было всегда что-то замысловатое. Он вынуждал своих собеседников думать, спорить с ним. В спорах он проверял себя, свои позиции и затем раскрывал истинный замысел своих суждений.

— Каждый собеседник — это читатель твоих мыслей, — говорил он. — Толкуй с ним так, чтобы он активно думал вместе с тобой, и ты успеешь прочитать его мысли. Из этого складывается точность наблюдения литератора за характером мышления людей.

Он удивительно глубоко знал быт крестьян и рабочих. Внимательно и чутко прислушивался к суждениям простых людей. Побудет у него порой не очень привлекательный с виду человек, наговорит целую кучу претензий, недовольств и уйдет. Федор Иванович тут же уже вслух начинает думать о нем. При этом он выбирал из суждений недовольного человека самое интересное, нужное, полезное и даже красивое, будто забывал все порочное, мелкое, что так четко выступало в поведении и разговоре только что ушедшего человека.

С такой же внимательностью, с такой же требовательностью к себе, к сотрудникам журнала он подходил к суждениям литераторов, особенно молодых авторов.

— Ищите в авторе хорошее, а плохое он сам отбросит.

И когда речь заходила о рукописях молодых писателей, он не жалел времени и постоянно повторял:

— Не обращайте внимания на внешность автора и неряшливость рукописи. Докапывайтесь до существа, находите ростовые зерна...