Тем временем «бедняки двигались миллионами, с трудом шагая под муссонными дождями, часто полуголые; они падали у обочин дорог и умирали или забредали в городские районы, чтобы выпросить пищи». То, что считалось системой здравоохранения, пребывало «в руинах: недостаток организации, недостаток персонала и отсутствие базовых медикаментов». Официальный главный хирург Бенгалии позднее будет рассказывать, что голодающие имели «только кожу и кости, обезвоженные, с сухими обложенными языками, с язвами на губах, с выпученными глазами»{146}.

Вице-король Линлитгоу, политика которого в отношении массовой гибели от голода заключалась в том, чтобы по мере возможности игнорировать проблему, в октябре 1943 г. был заменен Уэйвеллом, чей послужной список включал в себя подавление Арабского восстания в Палестине и унизительные поражения в Малайе, Сингапуре и Бирме. До этого он служил в Кении, на Кипре и в Сомали. Многие офицеры в имперских легионах прошли этот путь. Черчилль счел его вызывающим разочарование военным командиром (так как Уэйвелл в чем-то с ним не соглашался) и сослал в Нью-Дели, чтобы убрать с дороги. По мнению Черчилля, он был «неплохим средним полковником», из которого мог бы получиться «неплохой председатель какой-нибудь консервативной ассоциации». Это было не совсем честно.

Для этого Уэйвелл был слишком хорошо начитан и обладал определенным уровнем культуры. Проехав в сопровождении жены инкогнито по улицам Калькутты, он дал распоряжение военным оказать содействие борьбе с голодом, выделив для этого целую дивизию. По приказу Уэйвелла начиная с ноября 1943 г. оставшихся без крыши над головой беженцев стали постепенно размещать в армейских лагерях и выдавать им скудные пайки. Однако облавы на вымаливающих подаяние скелетов – в надежде очистить от них Калькутту – вели к разделению семей и связанным с этим социальным катастрофам. Мужья бросали своих жен, детей продавали или оставляли умирать. В больших семьях от вдов избавлялись как от ненужного хлама. Одиноких женщин и детей похищали и продавали в бордели, из-за чего процветала массовая проституция. К концу 1943 г. погибло свыше 3 миллионов бенгальцев.

Уэйвелл признавал наличие голода и пытался предпринять хоть что-то, несмотря на то что из Лондона ему регулярно вставляли палки в колеса. В глазах своего начальства он оставался непопулярным. Черчилль спросил его в издевательской телеграмме: почему, если с едой такая напряженная ситуация, еще не умер Ганди?

«Звезда Уэйвелла поднялась высоко на раннем этапе войны, – писал позднее его друг Бэзил Лиддел Гарт. – На темном небосклоне она сияла еще ярче». Черчилль считал его слишком осторожным, а Уэйвелл полагал, что понимание Черчиллем военной тактики осталось на уровне Англо-бурской войны. Черчилль хотел, чтобы его главные военачальники были такими же, как он сам, – напористыми, бесчувственными и охочими до риска. Уэйвелл же был книжным интровертом. Если бы существовала настоящая комиссия по расследованию голода, он смог бы представить ей ценные свидетельства, которые компенсировали бы бесчеловечность, проявленную Черчиллем и Эттли в их военном кабинете.