Чтобы хоть как-то компенсировать рост цен в Бенгалии, семьи продавали все, что имело хоть какую-то ценность: радио, велосипеды и даже металлические кровли своих лачуг. Они обменивали предметы домашнего обихода, такие как кастрюли и сковородки, даже на малую горстку риса. Они продавали крохотные участки земли, которыми владели. За время голода четверть миллиона семей потеряли всю свою землю. Выросшие цены также заставляли людей обращаться к проклятым ростовщикам – этим кровопийцам, не гнушавшимся устанавливать высокие проценты по займам.

Меньше известно о том, как именно добывалась пища в период голода, поскольку все это проходило как отдельные мелкие факты в годы Второй мировой войны, а территория бóльшую часть времени оставалась закрытой для журналистов. Мы достоверно знаем о случаях каннибализма и о том, что некоторые женщины из касты брахманов предпочитали смерть поискам пищи, не говоря уже о том, чтобы принять ее из рук представителей «низших каст» или мусульман. Им трудно сочувствовать. Кроме того, были внутренние беженцы: бедняки длинными колоннами двигались из сельской местности в города. Три четверти миллиона дошли до Калькутты и окружающих ее деревень. Некоторые более предприимчивые крестьяне совершали набеги на склады продовольствия. Им нечего было терять.

9 октября 1943 г. в одной только Калькутте было зафиксировано почти 2 тысячи смертей, притом что неделей раньше их было 1600. Для сравнения: Эмери докладывал, что в период с 15 августа по 16 октября 1943 г. в Калькутте от недоедания умерло примерно 8 тысяч человек. Журналист К. Сантханам, бывший член Законодательной ассамблеи, считал, что 100 тысяч человек умирало в Бенгалии еженедельно.

Главный советник по вопросам прессы в правительстве Бенгалии сделал все, что было в его силах, для того, чтобы не дать слухам о голоде дойти до Великобритании. Правительство само прекратило делать ежедневные сводки по смертям от недоедания. Война заставила отложить в сторону все, включая человеческие жизни.

Опасаясь, что японская армия в скором времени может вторгнуться в Индию с востока, лондонский военный кабинет перешел к политике выжженной земли, известной как «Великий отказ» и подразумевавшей вывоз «излишков» риса и эвакуацию местного транспорта из прибрежных районов Бенгалии, чтобы не дать всему этому добру попасть в руки армии вторжения. Военная мобилизация придала колониальному правлению, и так строившемуся на хищническом отношении к ресурсам, «авторитарную решимость», как полагает Джанам Мукерджи: британский губернатор Бенгалии сэр Джон Герберт в обход избранного правительства провинции под руководством Фазлула Хака – гениального антиобщинного популиста, чей недооцененный лозунг на выборах 1937 г. звучал как «Чечевицы и риса!», – назначил английского чиновника Л. Дж. Пиннелла, чтобы тот не мешкая реализовал меры, предусмотренные политикой «отказа».