Восстание – а то, что там происходило, было именно восстанием – продолжилось, и 200 тысяч афинян столкнулись с фашистскими оккупантами. ЭАМ призвал к забастовкам в общественном секторе. Так все и случилось: массы захватывали министерства и устраивали пожары, вытряхивая из сейфов документы и сжигая их. Работники телефонных станций вышли на стачку, из-за чего связь прервалась. Гестапо арестовало лидеров стачки, подвергнув их избиениям и пыткам. Их заперли в камере, чтобы разобраться с ними на следующий день, но им удалось бежать. Юдес продолжает свой рассказ:

Демонстрации прошедших двух недель дорого им обошлись, но афиняне снова готовились идти на пулеметы. Во всех частях города формировались группы. Ручьи стекались в человеческое море; немецкие и итальянские патрули были сильно разрознены из-за экстренных выездов, и бои начались с раннего утра. Когда первое шествие появилось в поле зрения у академии, пулеметы открыли огонь без предупреждения. Немецкие солдаты бросали гранаты с крыш прямо в плотную массу толпы, что приводило к ужасному кровопролитию. И все же море афинян стекалось к центру города со всех сторон: неисчислимое, анонимное, сметающее, затаптывающее первые кордоны… Четверть населения Афин, 200 тысяч человек, шли с пустыми руками сквозь град пуль.

Демонстрации прошедших двух недель дорого им обошлись, но афиняне снова готовились идти на пулеметы. Во всех частях города формировались группы. Ручьи стекались в человеческое море; немецкие и итальянские патрули были сильно разрознены из-за экстренных выездов, и бои начались с раннего утра. Когда первое шествие появилось в поле зрения у академии, пулеметы открыли огонь без предупреждения. Немецкие солдаты бросали гранаты с крыш прямо в плотную массу толпы, что приводило к ужасному кровопролитию. И все же море афинян стекалось к центру города со всех сторон: неисчислимое, анонимное, сметающее, затаптывающее первые кордоны… Четверть населения Афин, 200 тысяч человек, шли с пустыми руками сквозь град пуль.

Когда они приблизились к министерству труда, то увидели, что там находится в десять раз больше солдат и полицейских, чем в прошлый раз:

Первая волна демонстрантов замешкалась, закружилась вихрем – момент неопределенности: волна, которая медленно вздымается перед тем, как обрушиться на берег. Аэра! Аэра! Афиняне пошли на штурм, безрассудные, но неукротимые, двинулись к своей цели в порыве боевого безумия, которое нельзя было унять одной лишь кровью, сея повсюду смерть. Гранаты и пулеметы были бесполезны. За секунды демонстранты добрались до оборонявшихся, и солдаты были смяты, растоптаны, схвачены и растерзаны на клочки человеческим множеством. Из здания министерства вновь поднялись языки пламени. Кровопролитие в этом районе города продолжалось до тех пор, пока все папки с документами и все кабинеты не были обращены в пепел{163}.