все сильнее страдали от дефицита земли и сокращения доходов по мере того, как белые поселения вытесняли их с плодородных нагорий. Не имея возможности владеть землей за пределами так называемых туземных резерваций, кикуйю в начале 1930-х гг. стояли перед выбором между тремя формами нищеты: вернуться к истощенным почвам и дефициту земли в резервациях, обрабатывать земли европейцев за пределами резерваций в качестве арендаторов без каких-либо гарантий или присоединиться к тем, кто потоком вливался в трущобы восточных кварталов Найроби в поисках работы{197}.

А поселенцы тем временем жирели на послевоенном товарном буме и отказывались от любых предложений как-то договориться с «умеренными африканскими националистами» (такими как Джомо Кениата) – теми, кого они открыто называли «обезьянами». При Черчилле Кения была диктатурой белых поселенцев, опиравшейся на британские штыки. Движение под руководством кикуйю – название «Мау-Мау» им дали угнетатели – приняло решение о вооруженной революции с целью изгнать из страны англичан вместе с их потомством, и его бойцы принесли соответствующие клятвы. На поселенцев нападали, их скот угоняли или уничтожали, а с коллаборационистами из числа африканцев поступали сурово.

За пределами правительства Черчилля проводимую политику продолжали поддерживать лейбористы-переднескамеечники, однако левый фланг лейбористов в лице Барбары Касл, Феннера Брокуэя и других, объединившихся в Движение за свободу колоний, начал в энергичных выражениях высказывать свой протест. На официальном приеме перед коронацией Елизаветы II в 1953 г. леди Эдвина Маунтбеттен обрушилась с издевками и словесными оскорблениями на расистского министра по делам колоний Оливера Литтлтона по поводу зверств в Кении. Ее любовник, премьер-министр Индии Джавахарлал Неру, который также присутствовал на церемонии, повернулся к Литтлтону спиной и покинул помещение. После того как Литтлтон пожаловался на это Черчиллю, тот распорядился, чтобы Форин-офис запретил Эдвине Маунтбеттен сопровождать своего мужа во время официального визита в Турцию. Маунтбеттен проигнорировала этот запрет.

По мере роста числа злодеяний росло и сопротивление, пока не была достигнута решающая точка: члены движения перестали бояться смерти. Партизанами Мау-Мау руководили люди, обладавшие политической культурой. Один из них, Варухиу Итоте, более известный под своим боевым позывным «генерал Китай», вспоминал в мемуарах, что влияние на него оказала среди прочего и Гаитянская революция, о которой ему рассказал один солдат-афроамериканец. История путешествует без виз, а по-настоящему важная история доходит до самых далеких уголков земли молниеносно.