Я сделал все возможное, чтобы способствовать падению Николая II, когда он был всемогущ, но не испытывал мстительности к поверженному врагу. Напротив, я хотел внушить ему, что революция, как поклялся князь Львов, великодушна и гуманна к своим врагам, не только на словах, но и на деле. Это было единственное мщение, достойное Великой Революции, – благородное мщение, приличествующее суверенному народу.

Разумеется, если бы юридическое расследование, проведенное правительством, нашло бы доказательства того, что Николай II предал свою страну либо до, либо во время войны, он бы немедленно предстал перед судом и его отправка за границу была бы предотвращена любой ценой. Однако царь, без всяких сомнений, был невиновен в этом преступлении.

Встречи с бывшим царем я ожидал с некоторым волнением, опасаясь выйти из себя, когда окажусь с ним лицом к лицу.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове, когда мы шли через дворцовые апартаменты. Наконец, мы оказались у детской комнаты. Оставив меня перед закрытой дверью, ведущей во внутренние помещения, граф отправился сообщить о моем приходе. Почти сразу же вернувшись, он сказал: «Его величество приглашает вас». И распахнул дверь, оставшись на пороге.

Пока я подходил к бывшему царю, первый взгляд на сцену полностью изменил мое настроение. Вся семья смущенно собралась вокруг маленького столика в соседней комнате. От этой группы отделился низенький человек в форме и нерешительно, со слабой улыбкой направился мне навстречу. Это был Николай II. На пороге комнаты, в которой я ждал его, он остановился, словно не представляя, что делать дальше. Он не знал, какой встречи ему ждать от меня. Должен ли он встретить меня как хозяин или ждать, когда я сам заговорю? Протягивать ли руку или ждать, когда я сам первым поздороваюсь? Я сразу же почувствовал его замешательство, как и смущение всей семьи, оставшейся наедине с ужасным революционером. Я быстро шагнул к Николаю II, с улыбкой протянул руку и отрывисто сказал: «Керенский», как обычно представлялся кому-либо. Николай крепко пожал мою руку, улыбнулся, заметно приободрившись, и тут же повел меня к семье. Его сын и дочери, охваченные нескрываемым любопытством, неотрывно глядели на меня. Александра Федоровна, чопорная, надменная и высокомерная, неохотно, словно по принуждению, протянула мне руку. Это было типичное проявление различия в характере и темпераменте мужа и жены. Я сразу же почувствовал, что Александра Федоровна, умная и красивая женщина, пусть даже сломленная и разозленная, все равно остается сильной личностью. За эти несколько секунд мне стала ясна вся трагедия, которая в течение многих лет шла за дворцовыми стенами. Последующие встречи с царем подтвердили это первое впечатление.