P. S. Прочитав, после написания этого, шесть номеров «Рабочего»[144], должен сказать, что совпадение у нас получилось полное. Приветствую ото всей души превосходные передовицы, обзор печати и статьи В. М-на и Волго. О речи Володарского прочел письмо его в редакцию, которое тоже «ликвидирует» мои упреки. Еще раз лучшие приветы и пожелания!

Ленин».

Но большевики еще до получения секретных инструкций Ленина 27 августа объединили силы с социалистами-революционерами и меньшевиками, организовав рабочую милицию для «содействия» правительству и защиты рабочих кварталов. За несколько дней «рабочая милиция» превратилась в большевистскую «Красную гвардию», тесно связанную с большевистским партаппаратом.

31 августа Петроградский Совет практически оказался в руках большевиков и принял резолюцию, в которой вкратце излагалась вся программа «Октябрьского» восстания. Тем не менее при переговорах с другими социалистами и в издаваемых совместно с ними заявлениях большевики продолжали призывать к «единству всего революционно-демократического движения» в борьбе за «подлинно демократический» режим без участия буржуазии, особенно кадетов.

Такая примиренческая политика большевиков по отношению к «мелкобуржуазным» социалистам увенчалась блестящим успехом – и не только из-за впечатления, произведенного их аргументацией на тех меньшевиков и социалистов-революционеров, которые всегда выступали против сотрудничества с «буржуазией». Разумеется, они радовались перспективе, работая рука об руку с большевиками, спасти революцию от «происков контрреволюции» и даже поднять ее на новую ступень.

Но реальный успех новой политики большевиков заключался в том, что им удалось перебросить мост через пропасть между собой и теми лидерами эсеров и меньшевиков, которые прежде участвовали в демократической коалиции. Эти лидеры, вопреки всякой политической логике, отныне считали необходимым восстановить правительственную коалицию с участием большевиков, но без кадетов.

Благодаря собственному политическому опыту я был хорошо осведомлен о составе и настроениях кадетских организаций в столице и в губерниях и знал многих их членов. Как и любой другой политик, много ездивший по России, я знал, что кадетская партия в целом представляет собой активную, творческую и неотъемлемую часть тех сил, которые занимались строительством демократической политической системы в России.

Лишая кадетов возможности полноправно участвовать в создании нового политического, социального и экономического организма, правительство не только бы совершило преступление против страны, но и пошло бы против своей совести. Вожди меньшевиков и эсеров, осуждавшие всю кадетскую партию из-за предательства против демократии, совершенного Милюковым и его сообщниками, сами совершили еще более непростительный поступок: они примирились с Лениным и вернули большевистскую партию в когорту «революционных демократов».