Войскам трудно. Они меняют направления ударов, делают большие переходы. Внезапно атакуют. Снова уходят. Пока одна часть войск маневрирует и ведет бои, другая — восстанавливает силы.

Гораздо хуже обстановка у генерала Ефремова. Немцы сжимают его группу на небольшой территории, полностью изолировав 329-ю стрелковую дивизию. Положение там катастрофическое. Вот и пришлось Белову бросить все прочие дела, самому ехать к деревне Переходы, чтобы помочь пехоте вырваться из кольца.

Генерал Жуков прислал радиограмму: не спасете стрелковую дивизию — отдам под суд. Вопрос престижа. После зимних неудач немцы стремятся уничтожить советское соединение и раструбить об этом на весь мир. Они, конечно, умолчат, что в дивизии не больше тысячи человек — десять процентов штатного состава! Им важна формальная сторона. Уничтожили советскую дивизию, и все тут!

Последнее время 329-я стрелковая, отрезанная от Ефремова, подчинялась Белову, но командир ее по-прежнему тяготел к своему командарму. Он даже не выполнил приказ Белова прорываться на юг, к гвардейцам. Повернул на восток, к Ефремову, который сам находился в тяжелейшем положении и нуждался в поддержке.

Лишь убедившись, что путь туда закрыт наглухо, командир дивизии пошел на соединение с гвардейцами. Увы — поздно. Под ударами немцев дивизия раскололась на группы, каждая из которых двигалась сама по себе. Чтобы облегчить им прорыв, Павел Алексеевич организовал наступление на вражеский укрепленный пункт Переходы. Ему не нужна была эта деревня, он знал, что бой за нее не принесет успеха. Противник имел орудия и минометы, занимал господствующие над местностью позиции. И все же генерал Белов снова и снова посылал в атаку гвардейцев и десантников.

Он видел в бинокль, как выходят из леса негустые цепи, как движутся они по полю, изъязвленному черными воронками. Вспыхивали разрывы мин и снарядов. В сплошной треск сливалась стрельба вражеских пулеметов. Цепи ложились, отползали назад, оставляя среди воронок трупы.

У него остро болело сердце от жалости к людям, которых он посылал на верную смерть. Он застонал бы, оставшись один. Но лицо его было непроницаемо хмуро. Не мигая выдерживал он ненавидящий взгляд командира полка, который докладывал об очередной неудаче и каждый раз получал приказ снова начать атаку.

И этот командир, и другие офицеры полка, и солдаты — все они, конечно, считали бессмысленным бой, не приносивший никаких видимых результатов. И не объяснишь всем, что каждый погибший здесь человек спасает ценой собственной жизни несколько других жизней.