Так подумал Павел Алексеевич, получив 24 марта из штаба фронта приказ оказать помощь остаткам ударной группировки 33-й армии. Но какими силами? Вывести из района Дорогобужа дивизию Баранова? Прекратить бой за станцию Угра, где окружен крупный вражеский гарнизон? Штаб фронта не разрешит. Да и какой смысл? Немцы сразу ударят по тем местам, откуда он снимет войска.

Придется ввести в бой резерв — гвардейский кавполк. В нем четыреста человек, четыре орудия, несколько минометов. Есть еще партизанский батальон — двести пятьдесят активных штыков. Это — основа сводного отряда, которым будет командовать полковник М. Н. Завадовский. Он человек напористый и думающий: сможет на месте принимать решения, учитывая быстрые изменения обстановки.

Сводный отряд еще только формировался, а из штаба фронта пришел новый приказ: немедленно помочь 4-му воздушно-десантному корпусу, который тоже оказался в критическом положении. Этот корпус под командованием генерала А. Ф. Казанкина высадился в середине февраля в немецком тылу и начал наступать на восток, нанося удар по фашистам, оборонявшим Варшавское шоссе. Задача была все та же: разорвать линию фронта и двинуть к Вязьме 50-ю армию. Однако гитлеровцы и на этот раз удержали шоссе. 50-я армия продвинуться вперед не сумела, а 4-й воздушно-десантный корпус был окружен фашистами и оттеснен на запад.

Павел Алексеевич послал на помощь десантникам отряды партизанских командиров Петрухина и Жабо. И еще отряд «Северный медведь». Оказалось, мало. Пришлось бросить на помощь десантникам гвардейскую кавдивизню.

Комиссар Щелаковский сказал, что теперь и воздушно-десантный корпус будет подчинен Белову: «Мы тут, как наседка, всех цыплят под крыло собираем».

Алексей Варфоломеевич будто в воду смотрел: и подчинили, и возложили ответственность за дальнейшие действия десантников.

Продолжая руководить боями в районе воздушно-десантного корпуса, Павел Алексеевич готовил прорыв для спасения пехоты Ефремова. Было выбрано место, где удобней пробить коридор. Туда скрытно подошел отряд Завадовского, усиленный артиллерийской батареей.

Павел Алексеевич по радио связался с Михаилом Григорьевичем, согласовал время начала атаки, чтобы ударить по врагу одновременно с двух сторон. Все, казалось, было налажено. Но когда рано утром Завадовский повел отряд в наступление, на позициях Ефремова не раздалось ни одного выстрела.

Лишь через сутки получил Белов информацию из штаба фронта. Оказывается, Ефремов обратился непосредственно к Верховному Главнокомандующему с просьбой разрешить ему пробиваться не к группе Белова, а прямо на восток, к линии фронта. И Верховный согласился.