Боясь потерять опорный пункт и узел дорог, фашисты стянули в Переходы подразделения со всей округи, оставив лишь небольшие заслоны. Немцы были прикованы к этой деревне. А тем временем по лесам, по проселкам группа за группой выходили на освобожденную территорию бойцы 329-й стрелковой.

Более четырехсот человек прорвалось через расположение врага. Белов сразу же приказал пополнить дивизию личным составом за счет партизанских отрядов.

Командира дивизии Белов отстранил от должности за неумелое руководство. А на его место назначил майора П. Л. Солдатова, который отличился при выходе из вражеского кольца.

10

С Михаилом Григорьевичем Ефремовым познакомился Павел Алексеевич давно, еще в 1925 году, когда командовал в Острогожске кавалерийской бригадой. Ефремов был в ту пору начальником 19-й территориальной стрелковой дивизии в Воронеже. Встречались обычно на совещаниях. Оба были молодые, любили повеселиться в хорошей компании.

Ближе, чем с другими сослуживцами, сошелся Павел Алексеевич с Ефремовым. Объединяло их многое. Даже родились они в одном году и в одном месяце. И образование одинаковое, и службу армейскую оба начинали в учебной команде. Потом — юнкерство, школа прапорщиков. Только Белов не успел окончить, а Ефремов прошел сокращенный курс, получил офицерские погоны и даже повоевал с немцами на Юго-Западном фронте. Кажется, в Ивангородском тяжелом артиллерийском дивизионе. Или в Одоевском пехотном полку? Во всяком случае Михаил Григорьевич рассказывал однажды о восстании в 223-м Одоевском полку — это Белов помнил точно.

Службу в Красной Армии они тоже начали одинаково, только сражались на разных участках. Ефремов был на юге, в Закавказье, вместе с Кировым и Орджоникидзе…

Потом встретились они в Москве, в академии имени М. В. Фрунзе. Михаил Григорьевич учился на дневном отделении и получал только «хорошо» — это была высшая оценка для слушателей.

После академии Михаил Григорьевич быстро пошел вверх. Командовал корпусом, затем ему доверили округ.

И вот спустя годы судьба снова свела двух генерал-лейтенантов во вражеском тылу. Полтора месяца сражались они под Вязьмой, ежедневно переговариваясь по радио, помогая друг другу, но увидеться не удалось. Их разделяла неширокая полоса, которую фашисты удерживали крупными силами: немцы намеревались бить прорвавшиеся к Вязьме войска по частям.

Начиная с первых чисел марта гитлеровцы планомерно, методически сжимали территорию, занятую тремя дивизиями Ефремова, лишая их возможности маневрировать. Михаил Григорьевич не жаловался, не посылал в эфир панических радиограмм с просьбой о помощи. Он привык надеяться на самого себя. И уж если он обратился за поддержкой, значит, дела обстоят скверно.