До штаба корпуса, куда возвращался Павел Алексеевич, было километров тридцать. Он пускал коня полным махом, пересекая открытые опасные места. Когда ж дорога вилась вдоль опушки или углублялась в лес, давал Победителю отдохнуть. Конь шел легко, словно не чувствовал седока. Оно и верно: без зимних доспехов всадник полегче. Да и кони окрепли на сочной траве. Недаром говорят в народе, что майская роса — лучше овса. Испокон веков Никола-теплый считается праздником конюхов. Лошади на подножном корму. И ребятишкам удовольствие — в ночное ездят…

Впереди рысил полувзвод охраны. Бойцы весело переговаривались, радуясь теплому дню и легкой дороге. На опушке затихли, прислушиваясь к птичьим голосам. Невообразимый гомон стоял в гуще листвы. Писк, щелканье, треск, обрывки рулад, горловой клекот и даже вроде бы кудахтанье доносились оттуда.

— Во прорва какая налетела! — восторженно сказал кто-то. — Вечером петь начнут — растаешь!

Павлу Алексеевичу эти хаотичные — вразнобой — звуки напомнили оркестр перед началом концерта, когда музыканты пробуют инструменты. Короткая соловьиная трель — словно смычком по скрипке…

— Товарищ генерал, может, влево возьмем? — предложил начальник особого отдела, скакавший на полкорпуса сзади.

— Почему так?

— Да вон женщины в поле работают. И красноармейцы с ними. Лишние глаза.

Павел Алексеевич на секунду заколебался. И сам он, и все сопровождавшие его люди одеты одинаково: пилотки и плащ-палатки. Знаков различия не видно…

— Товарищ генерал, лицо ваше многим известно. — За год, проведенный вместе, особист без слов привык понимать Белова. — А вчера опять лазутчиков взяли. С радиостанцией. Признались — на вас были направлены.

— Что, цену немцы надбавили? — усмехнулся Павел Алексеевич.

— Сотня гектаров земли, десять коров и десять пудов соли за вашу голову. А за живого приплата деньгами. До ста тысяч подняли.

— И много желающих?

— Желающие всегда найдутся, — хмуро ответил особист. Этот медлительный украинец за время рейда сильно переменился. Осунулся, стал энергичней, подвижней. Дел у него тут, в тылу врага, много. Павел Алексеевич считал особиста хорошим работником. Видимо, и непосредственное начальство придерживалось такого же мнения: недавно его произвели в подполковники.

Особист не любил дальних поездок, предпочитал оставаться в штабе, но теперь, в мае, повсюду следовал за Беловым, хотя и с явной неохотой, всем своим видом показывая: служба, дескать, велит.

Павел Алексеевич знал: это с Большой земли тревожат подполковника, заставляют лично оберегать генерала. Начальники особиста, сидевшие в глубоком спокойном тылу, не могли, наверно, уяснить: что же это такое происходит в группе Белова? Сколько частей в начале войны попало в окружение, не всем удалось вырваться, некоторые были рассеяны, а Белов давно во вражеском кольце и не только не разгромлен, но и в несколько раз увеличил свои силы. Что это? Удачное стечение обстоятельств? Выдающиеся способности?.. Как отнестись к такому необычному факту, что генерал Белов планирует удары по немцам, предлагает ввести на освобожденную территорию дополнительные войска? Над всем этим следует думать и думать…