Среди помощников полковника Рогожина был опознан некто Богатов Алексей Матвеевич. Имея майорское звание, он до недавних пор служил в 160-й стрелковой дивизии, входившей в группу генерала Ефремова. Когда положение группы стало критическим, Богатов переметнулся к гитлеровцам, согласился служить им. Немцы без промедления посадили майора в самолет и отправили в разведцентр куда-то под Кенигсберг. Там он получил соответствующий инструктаж и через сутки был доставлен обратно.

Захватив радиостанцию, Богатов отправился в тот район, где еще сражалась группа Ефремова. Немцы очень хотели взять в плен советского генерал-лейтенанта и надеялись, что Богатов поможет им. Действительно, предатель разыскал лесную деревушку, в которой находился Ефремов, и связался по радио с гитлеровцами. Немцы сразу направили туда крупные силы. Отряд командарма был взят в кольцо…

Так узнал Павел Алексеевич еще одну подробность гибели старого друга. Такую же участь, вероятно, фашисты готовили и ему самому.

Штаб фронта приказал доставить майора Богатова на Большую землю. Там он понес бы заслуженное наказание. Но судьба распорядилась иначе. Охранял Богатова тот самый старшина, который помог разоблачить диверсантов. И вот через несколько суток, ночью, когда воздушно-десантный корпус пробивался из окружения, вспыхнул короткий жестокий бой в лесу. Парашютисты бросились в атаку. Вражеская пуля сразила старшину. А предатель скрылся, воспользовавшись темнотой и неразберихой.

4

На рассвете 24 мая Павел Алексеевич проснулся от далекого приглушенного грохота. Подумал — гроза. Но грохот повторялся снова и снова, размеренно и все с той же силой.

Охваченный тревогой, генерал снял телефонную трубку:

— Зубов? Это у вас?

— Так точно, товарищ сорок пятый. Артиллерийская подготовка. Массированный огонь из орудий и минометов по переднему краю.

Зазуммерил другой телефон.

— Докладывает майор Жабо. На участке моего полка враг начал артиллерийскую подготовку.

Появился заспанный адъютант. Молча положил перед генералом радиограмму. Командир воздушно-десантного корпуса, державшего оборону восточнее реки Угры, сообщил, что противник ведет сильный артиллерийский огонь.

Накинув плащ-палатку, Белов вышел на улицу. Утро начиналось мокрое, хмурое. Низко ползли серые тучи. Сеял мелкий холодный дождь.

«Хорошо, — поежившись, подумал Павел Алексеевич. — Немцы не смогут поднять авиацию».

Холод успокаивал, ровней билось сердце, начало утихать возбуждение. Ничего сверхъестественного, собственно, не произошло. Разве не ожидал он вражеского наступления? Только вчера беседовал об этом со Щелаковским, и комиссар сказал: «Да, Павел Алексеевич, многих мы выручали, многим помогали, а кто нам помогать будет?!»