Это был двадцатилетий светловолосый юнкер-практикант. Шок его довольно быстро прошел, но ему все время казалось, что он видит кошмарный сон.

Юнкера посадили на лошадь и повезли по грязному бревенчатому настилу. Ноги лошади скользили, она испуганно всхрапывала и делала такие рывки, что летчик едва удерживался в седле.

Ехали быстро, обгоняя пехотинцев и кавалеристов, которые шли пешком, ведя коней в поводу. Среди людей было много раненых, которые тоже шли в общем строю.

Валялись разбитые повозки и мертвые лошади, виднелись заполненные водой воронки от бомб. Проезжая такие места, юнкер испуганно съеживался, виновато косясь на русских.

На небольшой сухой поляне ему приказали спешиться. Два офицера подвели летчика к какому-то начальнику, сидевшему на пне возле раскладного походного стола. Как и все русские, начальник был одет плохо. Плащ заштопан черными нитками. Ноги до колен в болотной грязи. Лицо серое, изможденное. Стрелки густых рыжеватых усов закручены кверху. Веки набрякшие, тяжелые. А взгляд неожиданно резкий и властный. Юнкер вздрогнул, вытянул руки по швам.

Начальник, делая пометки на карте, быстро задавал вопросы. Подчиняясь его требовательному голосу, летчик отвечал, как преподавателям на экзамене, стараясь не ошибиться. Видел ли он с воздуха передовые отряды русских? Да, конечно, они приближаются к Варшавскому шоссе. Видел ли большие колонны немецких войск? Куда они направляются?

Юнкер попросил карту, отметил карандашом: немецкие колонны с двух сторон движутся наперерез русским, чтобы встретить их на шоссе.

Не идут ли немцы вслед за конницей по лесной дороге? Нет, этого летчик не видел. Никто не вступит на эту дорогу в ад.

Услышав от переводчика такой ответ, Павел Алексеевич с интересом взглянул на пленного. Усмехнулся:

— Для кого как. Кому в ад, кому в рай… Скажите юнцу, чтобы нанес на карту все, что видел и знает. Александр Константинович!

— Я! — отозвался Кононенко.

— Проследите.

Юнкер привык точно выполнять приказания. К тому же он боялся, что его убьют, если заподозрят во лжи. Он добросовестно потрудился над картой, а потом поставил внизу дату и свою подпись. Эта карта помогла Белову лучше оценить обстановку.

Летчика приказано было вести с собой на Большую землю. Но дорога через болотистый лес действительно оказалась для него дорогой в ад. Судьба заставила юнкера пережить все, что переживали люди, на головы которых сыпал он недавно свои бомбы.

Путь по скользкой, чавкающей, расползающейся, гати длился бесконечно. Со страхом прислушивался летчик к гулу авиационных моторов. И удивлялся спокойствию, выдержке русских.