Когда войска ринулись через шоссе, артиллеристы и минометчики открыли ураганный огонь по немцам на флангах. Били минут пятнадцать, пока не иссякли боеприпасы. На какое-то время они заставили фашистов почти прекратить стрельбу. Но едва кончился артналет, гитлеровские пушки и пулеметы ударили с новой силой. На шоссе светло стало от взрывов, ракет, горящих деревьев.

Первый эшелон целиком прорвался через дорогу и теперь уходил на юго-восток. А второй эшелон только выдвинулся из глубины леса к шоссе. Предстоял новый рывок, но второй эшелон был слабей первого. К тому же заслоны на флангах израсходовали боеприпасы и не могли хотя бы на короткое время подавить вражеские огневые точки. А к гитлеровцам подошли танки. Павел Алексеевич слышал, как гудят на окраине села Шуи танковые моторы.

Через шоссе перебегали наиболее смелые бойцы. Проскакивали повозки, отдельные группы всадников. Но поднимать на прорыв массу людей было теперь бессмысленно. Немцы скосят их ураганным огнем, двинут на них танки.

— Петр Иванович, — сказал генерал Зубову. — Отводите своих назад, в лес.

— А вы?

— Быстрее! — поторопил Белов.

Что ответить полковнику? Павел Алексеевич мог еще подняться и рискнуть — перебежать через шоссе. Он, пожалуй, даже обязан был сделать это. Ведь за шоссе ушли самые боеспособные силы: 1-я гвардейская кавдивизия и почти весь воздушно-десантный корпус. Он должен был объединить их и провести через последнюю преграду, через линию фронта.

Но там — два опытных генерала: Баранов и Казанкин. Они сумеют найти выход из трудного положения. Там крепкие, спаянные подразделения, и перед ними только одна преграда. А тем, кто не пробился через шоссе, будет теперь вдвойне трудно. Им нужно уходить в лес, искать новое место для прорыва. На них обрушатся крупные силы немцев. Одинокими, брошенными на произвол судьбы будут они чувствовать себя, оставшись без командования. Им особенно необходимо твердое руководство, они должны знать, что генерал, с которым пять месяцев сражались в тылу врага, и теперь находится с ними.

Если Белов уйдет в прорыв, — это будет правильное решение. Но честно ли это?

А ему хотелось, очень хотелось перебежать через проклятое шоссе, догнать Баранова и повести свои лучшие полки. Еще сутки-другие, и он будет за линией фронта. Кончится нервное напряжение, исчезнет мучительная боязнь попасть в плен. Он выспится, оденется в чистое.

Грохотали разрывы. Гудели танки. Яркими факелами пылали деревья. Казалось, даже асфальт горит на шоссе. Оставались минуты, чтобы решить окончательно: вперед или назад?