— Понял, — ответил сержант, — только вы зря накликаете…

— Вынеси, — повторил Павел Алексеевич, — и родным сообщи. Самолично.

Сержант не ответил, но Павел Алексеевич понял: старый служака, если уцелеет, сделает все, что нужно…

Между тем развитие событий словно бы приостановилось. Огневой бой усиливался, но никакого продвижения вперед не было. Подразделения, пересекшие шоссе, вели в поле перестрелку с вражескими заслонами. А остальные войска все еще находились в лесу, не рискуя ринуться на шоссе, простреливаемое с двух сторон. Немцы же били, не жалея боеприпасов. Им нужно было задержать советские части до рассвета, когда подойдут резервы, появится авиация.

Павел Алексеевич послал связного поторопить Баранова, а сам пополз ближе к огненному коридору. Через шоссе группами перебегали бойцы. Некоторые падали на обочине и на самой дороге. Некоторые, испугавшись, шарахались назад, в лес.

И вдруг в темноте раздался могучий бас, перекрывший грохот стрельбы.

— За мной, ребята! — кричал генерал Баранов. — Гвардейцы, вперед! Марш-марш!

Вместе с офицерами штаба верхом вырвался Баранов на шоссе. Все конники поскакали дальше, в поле, один только генерал остался посреди дороги. Вздыбливая коня, гарцевал он среди разрывов, под ярким переплетением разноцветных огненных трасс. Крутил над головой шашку, командовал, звал:

— Гвардейцы, за мной! Ура, ребята! Ура-а-а!

На знакомый голос, повинуясь призыву, устремились к генералу ближайшие эскадроны, увлекая за собой соседей. По кустам, по изрытой воронками опушке скакали всадники, бежали пешие, неслись вскачь повозки.

Четыре тысячи кавалеристов и три тысячи парашютистов хлынули на шоссе. Громкое «ура» из конца в конец перекатывалось над людским потоком, заглушая крики и стоны. Немецкий полк, оказавшийся на пути этой неудержимой лавы, был захлестнут и уничтожен.

Генерал Баранов поскакал дальше, ведя за собой людей. А на шоссе, под градом пуль и осколков, гарцевал другой всадник в развевающейся плащ-палатке: звал отставших, ругался, командовал. Десятки бойцов падали замертво возле него, сотни перебегали дорогу и скрывались в спасительной темноте.

Но вот вздыбился конь, рванулся в сторону, и всадник, будто неумелый наездник, не удержался в седле. Упал на разбитый асфальт Аркадий Князев, лихой командир 6-го гвардейского кавполка. Упал и не шелохнулся больше. Спрыгнул с лошади, склонился над командиром молодой комэск Валерий Стефанов, рванул окровавленную гимнастерку Князева, прижался ухом к груди. Сердце не билось.

Стефанов сбросил бурку, положил на нее тело Князева. Взялись за края бурки гвардейцы и понесли своего командира. Несли, как живого, стараясь ступать в ногу, чтобы не тряхнуть, не причинить боли. Несли и плакали. А следом, прихрамывая, ковылял верный конь.