Прапорщик, видимо, понял, что шутка оказалась не ко времени и не к месту. Он быстро ответил: «Виноват. Я ведь пошутил. Там еще наши по улицам гуляют. Доставим скорохода с полным парадом».

Я, собственно, на шутку и внимания не обратил. Я увидал в нескольких шагах сзади полковника стоящих с винтовками в руках тех кадет, которые были ростом с меня. Быстро сняв с шеи свой белый башлык, я выхватил из кармана завернутые дома в салфетку ломоть хлеба и котлету и буквально сунул все это, перегнувшись с двуколки, Сутоплатову в руки, назвав его по имени и отчеству:

– Отдайте это, пожалуйста, тому маленькому кадету, ему в дороге пригодится.

Он машинально взял и только спросил, что это. Но двуколка уже двинулась, и я только успел крикнуть: «До свидания всем!» Начался обратный рейс.

Завершение 1/166-й по времени части похода

Лавируя между подводами, в иных местах съезжая с дороги, мы скоро миновали Кизитеринку. Как долго мы ехали, боюсь сказать. Мне казалось, что очень долго, так как большую часть дороги ехали шагом. Часто останавливались около небольших конных групп. Прапорщик всю дорогу со мной шутил, спрашивал обо мне, о нашей семье, о наших в армии, обещал их найти и рассказать, как вот мы ехали. Уже у самого предместья Нахичевани мы встретили большую конную группу. Прапорщик соскочил с двуколки, о чем-то долго там разговаривал, потом вернулся и сказал, что повезут меня еще немного и что им надо уже возвращаться. Спросил, знаю ли я дорогу отсюда домой. Я спохватился, сказал, что дорогу знаю хорошо, что дальше меня везти не надо, а то лошадь устанет, а им надо двигаться вперед.

Все это я уже говорил при подъехавших к нашей двуколке нескольких конных. Один из них быстро проговорил: «Ничего, ничего. Сидите. Еще немного вас подвезут до начала улиц, а мы здесь подождем». Я рассмотрел золотые погоны.

Мы покатили дальше. Сзади двуколки рысью шли четыре конных с винтовками на седлах. Докатив до отдельно стоявших нескольких домиков, за которыми начинался угол завода и широкая улица, я увидел стоявших за углом двора с нашей стороны еще четырех конных. Наш ездовой, не проронивший ни одного слова за весь обратный путь, опять буркнул: «Это последние». Сдержал лошадь, круто повернул ее в обратное направление и остановился. Я заспешил. Взял коньки, палку, соскочил на снег. Сказал всем «спасибо» и «до свидания», даже пожал всем руки, в том числе и трем нашим конным, так как четвертый подъехал к стоявшим около угла. Один конный, пожимая мне руку, спросил: «А как же вы доберетесь домой, ведь до границы еще далеко? Если кого заметите на улице, то стучитесь в первый попавшийся дом, скажите, что, мол, заблудился». Я мог только ответить: «Ничего. До свидания».