До самого завода, что на окраине города, я бежал, что называется, плавно, но как только кончились тротуары и мне пришлось выйти на дорогу, стало хуже. Скольжение мое замедлилось. Который был час – я не знаю, когда уже на дороге я ухватился за край брички, которая была запряжена парой лошадей и крупной рысью, обгоняя обоз, вынесла меня на улицы Кизитеринки. Сидевшие в ней четыре фигуры в шубах не обратили на меня внимания. Спасибо бричке и ее владельцам. Расстояние, которое я прокатил на коньках, держась за бричку, я уже не одолел бы на коньках. Пришлось бы их снять, и как бы сложился мой «поход», сказать трудно. Я выиграл время и не так устал, хотя на многих ухабах пришлось делать «гопки».

В Кизитеринке были знакомые, я думал зайти спросить, не заходил ли кто из наших, но мне не хотелось расставаться с бричкой. Ведь было сравнительно легко, удобно, а главное – быстро. Меня обуяло чувство движения вперед, и как можно скорее. Я все время вглядывался по сторонам. Мне очень хотелось увидеть кого-нибудь из тех, кого я ищу.

Нагнали настоящие строевые части, идущую пехоту. Сбоку небольшие группы кавалерии, вереницы артиллерийских упряжек, орудия и все те же повозки, телеги, санки. Были пехотинцы, идущие цепочкой вдоль дороги. Дальше от дороги опять были видны всадники. Как были редки эти группы, и как мало было их! Я был уверен, что все главные силы были впереди, а это – так себе, обоз 2-го или 3-го разряда, за которым, конечно, должны быть крупные части, сдерживающие большевиков.

Не считаясь уже ни с пространством, ни со временем, я стремился вперед. По сути дела, это «вперед» была, конечно, дистанция не длинная. Но за Кизитеринкой я почувствовал, что ноги мои устали и «сидор» стал тяжелее. Впереди был какой-то затор, и моя бричка шла уже шагом. Слева стояли вереницы повозок и людей.

И вдруг все разрешилось неожиданно и быстро. В одном месте у группы деревьев и каких-то сложенных балок, сбоку дороги, пропуская всех, кто еще двигался мимо, стояло несколько военных повозок, две двуколки, оседланные лошади и довольно крупная группа солдат и офицеров. Офицеры стояли прямо у края дороги, разговаривая.

Поравнявшись с группой, в одном из них я сразу узнал офицера, бывшего у нас в большом доме и в нашем флигеле еще в декабре. Он и папа часто подолгу беседовали. Как-то, уже после Рождества, он приезжал в экипаже, и папа с ним куда-то ездил, потом ужинали у нас. Был и еще кто-то. Тогда он был, кажется, подполковником. После Корниловского похода он был полковником. Если память мне не изменяет, его фамилия Сутоплатов.