Узнав его, я от радости бросил бричку с легким поворотом вправо, но пока я катил за бричкой, упор был на пятки. Как только я отцепился, мои снегурки носами попали в рыхлый снег и я с разгону клюнул. «Сидор» мотнулся по спине вниз и сбил мою папаху с головы. В общем, это была моя последняя точка движения вперед. От нее началось движение назад.

Кто-то крикнул: «Эй, с повозки что-то упало!» Другой голос, уже около меня, сказал: «Не что-то, а кто-то». И помог мне подняться, протягивая мне мою папаху. Было неловко. Сказав «спасибо», я, ковыляя на коньках, подошел к офицерам и, приложив ладонь к папахе, произнес:

– Здравствуйте!

Полковник Сутоплатов (буду его называть так) шагнул ко мне, положил левую руку на плечо, правой приподнял мою папаху. С полным удивлением в голосе он спросил:

– Боря, ты? Что ты тут делаешь?

Я стал рассказывать, что ищу своих, чтобы передать им теплое белье, башлыки, и что никого все еще не нашел.

– Да кто же тебя послал?

Я пояснил, что думал их найти на Екатерининской площади, с разрешения бабушки. Попутно рассказал обстановку дома и то, что, кроме меня, никто этого сделать не мог. И что без теплого им не обойтись. Он повел меня к сложенным бревнам. Подошли другие офицеры. Тут же стояло несколько юнкеров, кадеты. Сев на бревно, я стал снимать коньки с сапог. Сейчас они мне мешали. Снял «сидор» и держал его в руках. Сутоплатов (его имени отчетливо не помню) спросил: «Это все в мешке?» Я ему сказал, что там все в отдельных пакетах с надписями фамилий: моему дедушке Турчанинову, Пете Кобыщанову, Володе Посохину и студенту (его фамилию так и не могу вспомнить). Девочки наши свое забрали все, уходя в госпиталь в разное время. Он взял мешок, положил его на тут же стоявшую повозку. Рядом стоявший офицер сказал, что он знает всех и что они впереди. «Вещи им передадим, как только встретим».

Я поднялся с бревен, держа в руках свои коньки и палку, подошел ближе к полковнику и тихо спросил:

– Можно мне около вас остаться?

Он как-то кашлянул, потом, глядя на меня, проговорил:

– Так, так. Посиди еще немного, отдохни. Мы сейчас будем двигаться.

Повернувшись, что-то сказал. Несколько солдат или юнкеров с офицером подошли опять к дороге. Сам же полковник с офицером, который до того стоял рядом с ним, позвав его с собой, пошел к другим повозкам. Около меня стояли совсем молодые ребята – несколько юнкеров, солдат-добровольцев, кадеты, среди которых я заметил двоих. Когда я вставал, то обнаружил, что ростом эти двое далеко не выше меня, а один если не ниже, то такой же. Так что я не исключение и могу быть военным не хуже их. Я ведь верхом умею ездить, стреляю неплохо, все ружейные приемы знаю, плавать могу, и на коньках бегаю лучше многих, и ростом выше, чем другие шибзики в наши двенадцать лет, а на турнике десять раз самого себя выжимаю. Все это я прикинул, глядя на кадет и готовясь отстоять свое намерение усилить их войско своей персоной.