В. Боголюбский[126] Воспоминания юного артиллерийского офицера о начале Гражданской войны[127]

В. Боголюбский[126]

Воспоминания юного артиллерийского офицера о начале Гражданской войны[127]

Осень 1917 года на Кубани выдалась исключительная. Стояла чудесная погода, которая здесь продержалась, не считая короткого зимнего периода, до самой весны. В столице Кубанского казачьего войска Екатеринодаре, кроме казаков, возвращавшихся с Западного и Кавказского фронтов домой, собралось значительное число армейских офицеров разных родов оружия. Кроме Константиновского военного училища и Школы прапорщиков, единственной армейской частью, принявшей почти 2000 солдат, был Кавказский запасный артиллерийский дивизион. Туда-то из Тифлиса, места явки всех только что произведенных офицеров, направлялись юные артиллеристы, вышедшие из Михайловского, Константиновского, Сергиевского и Николаевского училищ на Кавказский фронт.

Втроем, отныне неразлучные до самой смерти, мы счастливо попали в уютный и гостеприимный городок, где было много иногородних, в особенности богатых торговцев-армян, совсем по-русски ласковых и гостеприимных. Мы заняли одну просторную комнату, выходившую на стеклянную галерею старого дома на втором этаже, куда попадали по деревянной лестнице, скрипевшей под быстрыми и решительными шагами молодых ног офицеров, щеголявших новыми сапогами и новой формой.

Хозяева – старушка мать с пожилой дочерью – старались нам не мешать, но как-то незаметно заботились о нас, а мы, в свою очередь, аккуратно им платили невысокую аренду из нашего небольшого жалованья. Причитавшихся же суточных в 3 рубля в день нам едва хватало на пропитание, так как любое блюдо в Войсковом Собрании или бутылка вина стоили ровно рубль: приходилось выбирать между обедом и ужином.

Службой в это время мы не тяготились, а, имея достаточно свободного времени, тратили его на посещение знакомых, обычно семей с невестами, где были всегда тепло и радушно приняты. Дежурства по дивизиону выпадали редко, а на учения солдаты, в массе фронтовики, не выходили: давала себя знать свобода, провозглашенная Февральской революцией. Солдаты тоже благоденствовали в гостеприимной столице и занимались своими частными делами или политикой, но старательно охраняли имевшиеся в единственной 2-й батарее 4 пушки. Около них-то они и спасались от фронта, а будучи приписаны к общему котлу, сытно ели. Заведующий хозяйством заботился одинаково о всех, а поэтому и жалованье выплачивалось более или менее аккуратно. Гостеприимное казачество, чувствуя себя частью России, ни в чем не отказывало и до поры до времени терпело иногородних.