Историк Российско-американской компании Петр Тихменев в 1861 году так писал об отношениях Резанова и Кончиты: «Резанов, заметив в Консепсии независимость и честолюбие, старался внушить этой девице мысль об увлекательной жизни в столице России, роскоши императорского двора и прочем. Он довел ее до того, что желание сделаться женою русского камергера стало вскоре любимою ее мечтою. Первый намек со стороны Резанова о том, что от нее зависит осуществление ее видов, был достаточен для того, чтобы заставить ее действовать согласно его желаниям».

Министр коммерции Николай Румянцев написал о смерти Резанова правителю российских колоний в Америке Александру Баранову, а тот два года спустя после смерти Николая Петровича сообщил печальную весть отцу красавицы – Хосе Дарио Аргуэльо (письмо хранится в Москве, в Российском архиве древних актов).

Кончита Аргуэльо пережила Резанова на пятьдесят лет. Нет, она не ждала своего героя 35 лет, как это представлено в «Юноне и Авось». После отъезда жениха она каждый день приходила к океану, к тому самому месту, где сейчас стоит одна из опор знаменитого моста Сан-Франциско «Золотые ворота», и высматривала корабль возлюбленного. Потом, когда отец рассказал ей о смерти Резанова и освободил от данного слова, на мыс ходить перестала, но верить дурной вести долго отказывалась. Потом, когда поняла, что сделаться женой русского вельможи ей не суждено… дала обет молчания, постриглась в монахини и активно занялась благотворительной деятельностью. Именно она своими поступками сотворила легенду о великой любви и верности и позаботилась о том, чтобы мировая история сохранила в веках имя русского камергера и возлюбленной его Кончиты.

У могильной черты

26 февраля 1807 года на дороге, ведущей из Иркутска в Красноярск, возникла большая суматоха. Громкий лай собак, множество зевак, увертывающихся от лошадиных копыт. Это отряд из нескольких десятков конных казаков вез упавшего с лошади и получившего при падении тяжелую травму головы Николая Резанова в дом городского советника Келлера. По воспоминаниям очевидцев, хозяин дома приказал слугам разжечь огонь в большой, выложенной белым кафелем печи в гостевой комнате, и приготовить постель. Камергер, которого со всей осторожностью внесли в дом, «выглядел как привидение». Его слуга плакал и ломал себе руки. Осмотревшие больного врачи заявили, что у пациента тяжелое сотрясение мозга и ему необходим абсолютный покой.