– Нет, – признаюсь я, поглядывая на часы: уже опустились густые позднелетние сумерки. – В голове же наступило опустошение. Пустота полная.

– Это хорошо!

Я кое-как прожевывал остатки вишневого торта, к которому хозяин дома не прикоснулся, а он решил подытожить:

– Как-то я сказал Юрию Витальевичу: «Юрий Витальевич, я жду от вас такую вещь – роман, рассказ или повесть, – после которой мир сойдет с ума. Мир должен сойти с ума, иначе зачем писать! Смысла нет писать белиберду всякую». И я ждал. Когда у него презентации были, я говорил: «Надеюсь, уж после этой вещи мир обрушится просто, рухнет». Нет, не рухнул. И чем дальше, тем он все меньше, меньше, меньше подвергал этот мир разрушению. Последний его роман – «Перед концом»? А, «После конца». Я читаю его, пытаюсь там что-то найти и ничего не нахожу. Может быть, он просто описывал процесс агонии перед смертью? В лучшем случае он написал дневник, хронику того, что происходит в агонии, перед апокалипсисом. Может быть, может быть! Но как-то не захватывает. Книги писать надо так, чтобы ими людей за жабры хватать. Как у него там начинается «Блуждающее время»? «Шептун склонился над полутрупом». Три слова, а насколько круто! Это же сразу за жабры берет.

Александр Степанович сказал это так уверенно, что я невольно провел рукой по горлу, чтобы удостовериться, что в нем не появилось лишних отверстий.

«Блуждающее время» (2001): подвал в подвале

«Блуждающее время» (2001): подвал в подвале

Авторское заглавие первого романа, написанного Мамлеевым в XXI веке, звучит немного иначе: «Время и хохот». Надо признать, что название «Блуждающее время» солиднее и благозвучнее, однако оно играет дурную шутку и с автором, и с читателем, сразу смещая все акценты к одному, причем не самому значительному пласту книги – к ее внешнему сюжету, не отличающемуся особой внятностью и тем более оригинальностью.

Интересующийся метафизикой молодой москвич Павел Далинин, живущий на стыке двух тысячелетий, по злой воле демонического старичка Тимофея Игнатьевича Безлунного попадает на какую-то вечеринку, где никого не знает, но все кажется ему странным: девушки застенчивые, «питье какое-то архаическое»[407] и так далее. На этой вечеринке он видит беременную женщину, которая кажется ему очень знакомой, другую женщину затаскивает в стенной шкаф, насилует, после чего крепко бьет по морде одного из участников торжества и убегает в ночную Москву, прихватив с собой чужой плащ. На следующий день он просыпается с похмельем, рассматривает плащ и находит, что он очень старомодный.