Далее следовали эпиграф из Максимилиана Волошина и нечто вроде предисловия, из которого я узнал, что это детективный роман об отступлении деникинцев под станицей Елизаветинской.

– Выверните карманы! Подъесаул икнул – то ли спьяна, то ли со страха, – и на пол выпали янтарные бусы, серебряный портсигар, витка жемчуга, кольца… – Кого ограбили? – Я не грабил – менялся, вашблагородь. – С кем? – А вот с этим… – Подъесаул ткнул пальцем в стоявшего поодаль еврея с окладистой бородой и гневно пылающими серыми, навыкате глазами. – И что же вы ему предложили в обмен? – Консервы. – Вы считаете обмен равноценным? Подъесаул окинул взглядом разбросанные по полу вещи, мрачно пожал плечами: – Так ведь жид, вашблагородь!.. – Более точнее свою мысль выразить не можете? – Куда ж точнее… Жид он и есть жид[457].

– Выверните карманы!

Подъесаул икнул – то ли спьяна, то ли со страха, – и на пол выпали янтарные бусы, серебряный портсигар, витка жемчуга, кольца…

– Кого ограбили?

– Я не грабил – менялся, вашблагородь.

– С кем?

– А вот с этим… – Подъесаул ткнул пальцем в стоявшего поодаль еврея с окладистой бородой и гневно пылающими серыми, навыкате глазами.

– И что же вы ему предложили в обмен?

– Консервы.

– Вы считаете обмен равноценным?