«Шатуны» стали классикой по той причине, что это, как ни странно, самый простой для восприятия и понимания мамлеевский текст. В этой книге Юрий Витальевич приподнял одеяло над реальностью и первым делом заметил не скрытое под ним, а то, что само это одеяло было дырявым. В следующих своих вещах он начал погружение в увиденное по ту сторону иллюзорного внешнего мира. И вот здесь начинаются сложности, потому что Мамлееву раз за разом будто не хватает остроты взгляда (или, наоборот, он настолько острый, что развивается дальнозоркость?).

Но все же вернемся к феномену мамлеевщины.

Анцетонов почувствовал, как что-то круглое, теплое и неуловимо враждебное легло на его плечо. Медленно отодрав взгляд от букв в раскрытой книге, он перевел его вбок. Это была покрытая короткими жесткими кудрями голова африканца. Нет, Анцетонов не был расистом, но в ту минуту прикосновение любого живого существа подействовало бы на него так, будто он опустил руки в ведро живых вшей. Он осторожно вызволил плечо из нечаянного плена, африканец едва не упал, но вздрогнул, очнувшись от дремоты, и выпрямился, округлив желтоватые белки своих миндалевидных и неестественно крупных глаз. Захотев немедленно вернуться к чтению, Анцетонов опустил было глаза, но на этот раз они остановились на одежде попутчика, а точнее – на одной ее детали.

Одет африканец был в оливковую куртку армейского типа, которая явно не подходила ему по размеру. Были на ней витиеватые разводы: от дождя, а может, и от плохо вымытых пятен рвотных масс. Но самое примечательное заключалось не в этих пятнах и прочих следах нечистот, а в том, что на рукаве куртки темнел свеженький шеврон с русскими буквами, такими же русскими, как в книге, которую пытался читать Анцетонов. Надпись эта гласила: «Наш бизнес – смерть. И бизнес идет хорошо».

– Блядь, – не поверил увиденному Анцетонов.

– Блад, блад, – закивал, улыбаясь, его сосед.

Куда деваться? Пересесть? Могут понять неправильно и внести в черные списки. Ничего не предпринимать? Тоже страшно. Анцетонову показалось, что он вдруг, в одночасье, безо всяких предупреждений очутился в самом настоящем аду. Сердце быстро застучало где-то внизу пустого живота, на лбу проступил холодный, но не мокрый пот.