Но если гости из Европы избегали разросшихся окраин Лондона с их гниющими трущобами, то на них производили впечатление его достопримечательности, его процветание и оживленная торговая жизнь. Возвышающиеся шпили собора Святого Павла, Лондонский мост с его двадцатью арками и магазинами с цветами в каждой витрине, королевские резиденции и дворянские дома вдоль реки — все это очаровывало приезжих. Они удивлялись количеству кораблей, проплывавших по реке, и удивительному разнообразию товаров, поступавших из их трюмов. Лондон эпохи Тюдоров был купеческим городом, где иностранные и местные торговцы процветали даже тогда, когда государство с трудом расплачивалось с кредиторами. Власть гильдий была очевидна, и те, кто стремился вступить в них, составляли еще одну характерную черту города. «В Лондоне вы увидите подмастерьев в их мантиях, — писал Перлин, — стоящих против своих гильдий». писал Перлин, — стоят у своих лавок и у стен своих домов с обнаженной головой, так что, проходя по улицам, можно насчитать пятьдесят или шестьдесят таких истуканов, держащих в руках свои шапки».

Под общественным мейнстримом лондонской жизни процветало другое общество — тюдоровский преступный мир. В этом мире существовал свой этикет, свои гильдии, своя социальная иерархия с тщательно соблюдаемыми различиями между ряжеными, мошенниками, бродягами и низшим сословием злодеев. Высший ранг имели рутфлеры — бывшие солдаты или слуги, отлынивавшие от работы, чтобы «убого шататься» по улицам столицы, демонстрируя свои раны и выдавая себя за искалеченных солдат, вернувшихся с войны. Поскольку от вида такого благородного страдания могло устоять только самое горячее сердце, ряженые зарабатывали на милостыню почти столько же, сколько нищие, симулирующие эпилепсию, или «авраамовы люди», танцующие и поющие на углах, притворяясь сумасшедшими. Рангом ниже шли вороватые нищие, добывающие на пропитание тем, что, когда прохожий подавал им милостыню, быстро надевали на его руку замок, которым запирали лошадей. Чтобы освободиться, он был вынужден заплатить.

Еще ниже в иерархии стояли «рыболовы» или «удильщики», которые днем внимательно наблюдали за домами, примечая, не держат ли хозяева чего ценного рядом с раскрытыми окнами. Ночью они являлись к этим домам со специальными приспособлениями, похожими на удочки с крючками, и выуживали, что попадалось. Говорили, что «рыболовы» могли снять со спящих горожан даже одеяла и постельное белье. Те просыпались, ежась от холода в ночных рубашках, и считали, что стали жертвами домовых или гномов. В удачные дни эти профессионалы добывали очень неплохие деньги — примерно от трех до пяти шиллингов, но в плохие еле-еле сводили концы с концами и даже начинали воровать друг у друга. Долго промышлять таким способом редко кому удавалось, рано или поздно они кончали либо у позорного столба, либо в тюрьме, либо на виселице. Самые счастливые из них отделывались всего лишь публичным унижением. Пойманных с поличным негодяев «провозили по Лондону» в повозке с табличками на шее, где были перечислены их проступки, а хозяйки домов опорожняли на головы злоумышленников ночные горшки или швыряли в лицо тухлые яйца.