Это оказалось не совсем так. И впоследствии Ренар убедился, что получить согласие Совета гораздо труднее, чем он предполагал. Однако в конце октября Мария приняла окончательное решение, и укрепиться в этом решении ей помогли фрейлины, Джейн Рассел и мистрис Ширли, а также Сюзанна Кларенсье, которая всегда присутствовала при разговорах Ренара с королевой и чьей помощью он очень дорожил. В пользу брака Филиппа с Марией действовали также жены по крайней мере троих советников: герцогиня Норфолк, графиня Арундел и леди Рочестер, для которых испанский жених королевы был предпочтительнее любого другого и которые, по мнению Ноайля, «имели основания стараться при данных обстоятельствах больше своих мужей». И все равно Марии это решение далось нелегко. Долгие часы она проводила в глубоких раздумьях, а иногда в слезах, засиживалась до полуночи за письмами Ренару, Пэджету и другим (по поводу переговоров с советниками) и, конечно, молилась.

27 и 28 октября Мария нигде не появлялась. При дворе было объявлено, что королева больна. В эти дни она виделась только со своими близкими фрейлинами, а вечером в воскресенье 29-го призвала к себе Ренара. Он ожидал, что она примет его, лежа в постели, но его провели в комнату, большую часть которой занимал алтарь. Мария выглядела усталой, но приветствовала его ласково. Он посмотрел на сияющее лицо Сюзанны Кларенсье и понял, что его пригласили по торжественному случаю.

Мария сказала Ренару, что последние двое суток почти не спала, а провела время в плаче и молитвах, прося Бога помочь ей принять правильное решение по поводу замужества. Взывая к Спасителю как к «своему защитнику, опекуну и наставнику», она молила указать ей верный путь. Сказав это, Мария преклонила колени (ее примеру последовали Ренар и Кларенсье) и принялась читать Veni Creator Spiritus. После чего встала и объявила:

«Господь, сотворивший для меня столько чудес, теперь облагодетельствовал еще одним, вдохновив дать перед священным алтарем нерушимый обет. Я обещаю выйти замуж за Филиппа и любить его всей душой, как угодно Господу. Мое решение, однажды принятое, никогда не изменится».

ГЛАВА 34

ГЛАВА 34

Короны сорвите с голов, а головы преклоните.

Ребятки, посторонитесь! Испанишку пропустите!

Весть о том, что королева собирается выйти замуж за испанского принца, распространилась мгновенно, и в стране как будто прорвало плотину негодования и возмущения. Лондонцы кричали, что прекрасно знают, кто такой этот «Джек Испанец», и он им вовсе не нравится. Они громко обсуждали его «напыщенную гордость», «кричащие наряды» и притворную куртуазность, за который скрываются низость и порок. Говорилось, что все испанцы воры, которые после того, как ограбят человека, любят «еще на нем и поплясать». Каждый испанец, даже последний нищий, требует, чтобы его называли лордом — сеньор по-ихнему, — и большая часть людей там действительно имеет разнообразные титулы. Хорошо известна также их похотливость, так что, если Филипп женится на Марии, то очень скоро наскучит ею и будет искать удовольствий на стороне. Она же для него будет значить не больше, чем пара старых башмаков.