10 октября Ренар сообщил королеве об официальном предложении императора, причем начал, как водится, издалека. Послу было велено вначале сказать, что для Карла огромным счастьем было бы самому жениться на Марии (напоминание об их помолвке несколько десятков лет назад), однако мешают возраст и здоровье. Император стар и болен и потому вместо себя предлагает своего сына. Мария почувствовала огромное облегчение. Наконец-то ей предлагают то, чего она так долго ждала! Она рассыпалась в преувеличенных благодарностях, сказав Ренару, что кузен предлагает ей пару «гораздо более значительную, чем она заслуживает». Однако в душе радость ее соседствовала с тревогой. Перспектива выйти за сына императора, несомненно, королеву вполне устраивала, но для беспокойства были две причины. Первая — это реакция подданных на испанского жениха. Поэтому, покончив с благодарностями, она сразу же сказала Ренару, «что не знает, как воспримет эту весть народ Англии». К Филиппу здесь должны привыкнуть, поэтому ему следует приехать сюда и хотя бы немного пожить. Это единственный способ умиротворить население. С другой стороны, она не видит, как Филипп сможет это сделать, если после смерти отца займет престол императора. Мария повторила, что, прежде чем принимать предложение, для нее очень важно «учесть чувства людей». Прямо об этом не говорилось, но посол прекрасно понимал, что Мария имеет в виду враждебное отношение англичан ко всем иностранцам, особенно испанцам.

Мария также испытывала смятение по весьма пикантной причине. Дело в том, что она никогда еще в жизни не была влюблена, а о сексе имела лишь весьма поверхностные представления. И дело тут не в ханжестве. Просто, не имея совершенно никакого опыта, Мария переживала, что может показаться Филиппу недостаточно привлекательной. В разговоре с Ренаром она пошутила насчет своего возраста, заметив, что до сих пор большинству претендентов на ее руку она годилась в матери. Но шутки шутками, а она действительно боялась, что может не понравиться красивому двадцатишестилетнему принцу.

«Не знаю, — сказала она Ренару, — смогу ли составить компанию принцу. Ведь он молодой мужчина и должен чувствовать склонность к амурничанью. А у меня уже и возраст не тот, и вообще я никогда не таила в душе никаких мыслей о любви».

Мария, безусловно, волновалась. Ее мать была на шесть лет старше отца, и эта разница в возрасте вкупе с неудачными попытками Екатерины выносить сына, по-видимому, и привела этот брак к трагическому концу. Мария же была старше Филиппа на одиннадцать лет (то есть являлась дамой среднего возраста) и когда обдумывала перспективы замужества за столь молодым человеком, несомненно, ей приходила на ум судьба несчастной матери.