Предложения долго ждать не пришлось, потому что домогаться руки Марии начали одновременно еще несколько соперников. Многие годы вполне приемлемым кандидатом в мужья Марии выглядел Эммануэль Филибер, герцог Савойский. Он был союзником Габсбургов и жил в изгнании в Англии. Но единственным, кто поддерживал в Совете сватовство герцога, был Пэджет, а этого было маловато. Гораздо более мощную поддержку имел эрцгерцог Фердинанд, племянник императора, второй сын его брата Фердинанда, короля Румынии. В Нидерландах он был очень популярен. Через несколько недель после восхождения Марии на престол румынский король прислал в Англию своего главного гофмейстера для переговоров о браке с эрцгерцогом. Замолвить за него словечко являлась ко двору и Анна Клевская, но королева ждала, кого выберет для нее император, не сомневаясь, что это будет Филипп.

В начале сентября Мария уже прямо намекала Карлу, что хочет выйти замуж за его сына. Ее бесчисленные благодарности императору и заверения в дочерней преданности становились все более пылкими. Она говорила Ренару, что считает его господина своим настоящим отцом и так ему преданна, что даже если бы Генрих VIII был сейчас жив, она бы в выборе мужа скорее подчинилась совету Карла. Мария знала, что у нее есть соперница — португальская инфанта. Было хорошо известно, что одно время император пытался женить Филиппа на сестре португальского короля, но истинного положения вещей никто при английском дворе не знал. В разговоре с Ренаром Мария вскользь заметила, что считает Филиппа женатым на португальской принцессе, и с удовольствием выслушала заверения посла, что это не так. Тем не менее Карл имел намерение не высказывать окончательного решения, понимая, что как только станет известно, что он предпочел английскую королеву, переговоры с португальцами будут немедленно прерваны. К сентябрю все разрешилось само собой. Популярность Филиппа в Португалии немногим отличалась от той, которую он приобрел во Фландрии, и потому португальские дипломаты делали все возможное, чтобы затянуть подписание брачного контракта. Наконец было объявлено, что приданое инфанты будет составлять около 300 000 дукатов. Для принца ранга Филиппа это была мизерная сумма, и он обиделся. А тут как раз подоспело письмо императора, в котором тот сообщал о своем намерении женить сына на английской королеве. Филипп счел это предложение весьма своевременным.

«Если Вы желаете организовать для меня[54] брак, то знайте, что я был и остаюсь Вашим послушным сыном и не имею иной воли, кроме Вашей, особенно в делах такой высокой важности», — почтительно писал Филипп, добавив, что весть «пришла как раз вовремя, поскольку я решил прекратить дела с португальцами».