Как справедливо и тяжко Господь карает гнусность измены!

Утром в субботу, 3 февраля, Уайатт и его люди заняли пригород столицы Саутвак, причем не встретив сопротивления. И опять имел место переход воинов королевы на сторону восставших, а жители лондонской окраины приветствовали мятежников «радостно и без страха». Теперь центр Лондона и армию восставших кентцев разделяла только река. На той стороне началась паника. «Все продукты очень быстро смели с прилавков, — писал один лондонец. — Началась беспорядочная беготня, поиски оружия и конской упряжи. Пожилые мужчины были растерянны, женщины плакали от страха, а дети и девицы прятались по домам. Все лодки были вытащены из воды на сторону Вестминстера, и чтобы как-то подбодрить людей, в каждом квартале города читали и перечитывали речь Марии».

Уайатт направил на Лондонский мост две пушки, но воины королевы поставили против него четыре, а аркебузники стреляли в его людей с Белой башни и с ведущих к берегу городских ворот. На Саутвак навели дула больших пушек Тауэра, но когда один из капитанов Тауэра явился к Марии спросить, должны ли его канониры стрелять по мятежникам, она отказалась дать приказ.

«Лучше повременить, — сказала она. — Мне жалко мирных жителей, которые при обстреле непременно погибнут».

К счастью, одной угрозы артиллерийской атаки оказалось достаточно, чтобы заставить Уайатта пойти на отчаянный шаг. Он решил направить своих людей вверх по реке до Кингстона, чтобы те ночью форсировали реку и на рассвете 7 февраля вошли в город с запада.

Полный сбор ополчения был объявлен на шесть часов утра, но уже в четыре улицы охватили «шум и суматоха». Люди передавали друг другу страшную весть: Уайатт всего в нескольких милях отсюда. Мария пребывала в Вестминстере, совсем рядом с мятежниками. Советники пришли в апартаменты королевы и начали умолять ее сесть на барку и плыть до Тауэра. Но Мария продолжала верить в своих капитанов — Пембрука и Клинтона, а также джентльменов-наемников и гвардейцев, которые обороняли дворец, и объявила, что «останется здесь, чтобы принять свою судьбу». Она проявила удивительное бесстрашие. Многие не сомневались, что королева может лично выйти сражаться против Уайатта.

Весь день мятежники и защитники города непрерывно меняли свои позиции, пока Уайатт в конце концов не попался в ловушку. Вначале ему довольно свободно дали занять Людгейт. Воины гофмейстера сэра Джона Гейджа у Чаринг — Кросс почти не оказали его войску сопротивления. Пембрук тоже пропустил их у того места, где теперь расположен Гайд — Парк-Корнер. Затем пришла очередь сэра Уильяма Говарда, который вытеснил мятежников из Людгейта. Уайатт заметался и неожиданно обнаружил, что его положение безнадежно. Все выходы из города были блокированы войском Марии. Чтобы предотвратить бесполезное кровопролитие, Уайатт к пяти часам сдался.