«Неожиданно оказалось так, — призналась Мария Ренару, — что в Совете мне просто некому доверять».

Королева фактически осталась без армии, и в первый раз за несколько столетий восставшие могли оказаться у ворот столицы. После 26-го у лондонских ворот поставили усиленный караул, а когда пришла весть, что Уайатт действительно идет на город, здесь начали готовиться к обороне. Каждая гильдия удвоила число ополченцев, все в белых плащах, что означало форму войск королевы. Все входы в город строго охранялись, а у подъемных мостов поставили большие пушки. Уайатт был объявлен «изменником и мятежником», и тому, кто его захватит, было обещано в вечное пользование большое землевладение.

Наконец Совет решил обсудить вопрос обеспечения безопасности королевы. Следует ли ей удалиться за толстые стены Тауэра или укрыться в Виндзоре? Некоторые говорили, что она должна переодеться простолюдинкой и выехать из дворца в какую-нибудь деревню к преданным ей поселянам. Возвратиться ей следует только после подавления мятежа. Немногие, в том числе и тот, от которого стали известны сведения об этом обсуждении, настаивали, что для королевы самое лучшее в данной ситуации пересечь Ла-Манш и обосноваться в Кале. Тем более что ей подали пример четверо посланников императора. 1 февраля они покинули Лондон в страхе, что на их головы обрушится «гнев населения». Посланники пришли попрощаться с Марией и нашли ее удивительно спокойной и полной решимости. Казалось, опасность ее нисколько не пугала. Позднее они записали, что она «проявила твердость духа» и, как всегда, попросила передать императору и регентше, чтобы они ее не забывали. Когда выдастся свободное время, она им напишет. Эгмонт и его коллеги сели на первый корабль, который взял их на борт. Постыдность бегства императорских посланников усугубила грубость гвардейцев, которые были посланы сопровождать их в гавань. Как только они взошли на борт, гвардейцы «повели себя крайне неуважительно — и словами, и тем, что некоторые стреляли из аркебуз» в их направлении. Всю дорогу домой императорские послы мучились морской болезнью.

Те, кто думал, что Мария тоже сбежит, жестоко ошибались. В день отъезда посланников она явилась с эскортом в Гилдхолл, ратушу лондонского Сити, где собрались видные горожане, чтобы выработать план обороны столицы от вторжения мятежников Уайатта. Войдя в огромную залу, она поднялась на кафедру, задрапированную тканями с символикой королевы, и заговорила сильным низким голосом, который был хорошо слышен во всех концах залы.

«Я пришла к вам лично, чтобы сказать то, что вы уже и без того знаете. К столице приближаются орды мятежников из Кента. Они идут не только на меня, но и на вас».