После Г.И. Лескинена в командование нашим полком вступил генерал-майор Сергей Иванович Соваж.

Карьера его была такая: в 90-х годах он окончил Александровский (Пушкинский) лицей, выдержал офицерский экзамен и поступил корнетом в кирасиры ее величества (синие). Потом академия Генерального штаба и Японская война. Затем какая-то штабная должность при штабе войск Петербургского военного округа. Помню в этом качестве, в форме подполковника Генерального штаба, он приезжал раз в наше собрание, сопровождая какую-то депутацию иностранных офицеров, кажется французов. Соваж прекрасно знал три иностранных языка, и им постоянно пользовались для такого рода поручений. Стоя около нашего высокого закусочного стола и наливая водку французским капитанам, мог ли он думать, что в следующий раз в это собрание он войдет нашим командиром, но войдет лишь один раз.

Что делал С.И. на Германской войне, мне в точности неизвестно. Знаю только, что с самого начала войны он пошел в строй, работал летчиком-наблюдателем, а затем с большим блеском командовал одним из знаменитых армейских полков, не то Апшеронским, не то Лейб-Бородинским. Свои связи с кавалерией он порвал еще в академии, решив идти по пехоте.

В сентябре 1915 года, состоя по здоровью в 3-й категории «непригодных к строевой службе», я принял в заведование «команду эвакуированных» нашего Семеновского запасного батальона. Как я уже писал в другом месте, все это были наши солдаты, которые после разных лазаретов и госпиталей снова принимали «вид воинский», на предмет возвращения в действующий полк. Было их в команде много, до тысячи человек, причем все они были разбиты на роты, 1, 2, 3 и 4-я, по степени выздоровления и готовности к отправке на фронт. 1-я рота, например, состояла сплошь из уже совершенно здоровых людей, отправить которых можно было в любую минуту.

Так как в наших полковых казармах к 1915 году места для запасных уже не было, моя команда эвакуированных помещалась в здании пустой фабрики, через несколько улиц от расположения полка. Здание было переделано под казарму довольно удачно, но теснота была страшная. Нары были построены в три этажа. Верхние жильцы спать взбирались по лесенкам. Все мои офицеры в команде, числом пять, были также эвакуированные и все с боевыми орденами. Для отъезда их на фронт также существовала очередь.

В середине октября наш добрейший и тишайший, но совершенно не строевой и не боевой, командир батальона Н-ов, который в довершение своих военных недостатков еще панически боялся начальства, созывает нас, четырех ротных командиров и пятого начальника команды, и с взволнованным видом сообщает нам, что «к нам едет ревизор». Новый командир полка генерал Соваж, который вчера приехал с фронта на три дня повидаться с женой, с утра произведет смотр запасному батальону.