Помню, как перед своим приездом в Москву мне позвонил по телефону премьер-министр Японии Обути, с которым я был в добрых отношениях еще в бытность обоих министрами иностранных дел. Полушутя-полусерьезно он сказал: «За проявленную смелость, когда вы согласились в столь критической обстановке возглавить правительство, я обещаю японский кредит России в сумме 800 миллионов долларов». Естественно, я поблагодарил своего коллегу. Однако через пару дней с Задорновым связался японский министр финансов, который, подтвердив обещание, сказал, что оно будет осуществлено после подписания соглашения правительства России с МВФ.

А соглашение откладывалось. Мы в правительстве из кожи лезли вон, чтобы залатать социальные дыры, дать импульс промышленности и сельскому хозяйству, поднять рухнувшую банковскую систему, сохранить боеспособность Вооруженных сил, обеспечить текущую выплату долгов. А нас учили, учили, увеличивали число запросов, часто требуя невозможного. Не скажу, что все, что исходило от МВФ, было неправильным, неправомерным, но создавалось впечатление, что такое выстраивание аргументов нужно для того, чтобы, с одной стороны, оправдать откладывание решения подписать соглашение МВФ с правительством России, а с другой — показать нашу несостоятельность.

Миссия МВФ во главе с заместителем директора Второго европейского департамента МВФ Ж. Беланже прибыла в Москву в середине марта. В конце концов в Москву вновь приехал директор-распорядитель МВФ Камдессю. И с одним, и со вторым состоялись обстоятельные переговоры. Что можно было извлечь из позиции МВФ на тот период? Прежде всего фонд требовал резкого увеличения доходной части нашего бюджета. Для этого предлагались различные варианты, как сказал Беланже, «в помощь» нам. Например, брать больше с «Газпрома».

Я попытался объяснить, что «Газпром» — акционерное общество, которое платит в бюджет то, что оно обязано платить в виде налогов и экспортных пошлин. Если требовать больше средств, что противозаконно, то, помимо всего прочего, «Газпром» тоже может сказать (и с этим придется считаться): в таком случае прекращаются поставки газа в Беларусь, Украину, Грузию, пока они не выплатят долги; устанавливаются на внутреннем рынке цены, равные мировым; прекращаются поставки газа тем электростанциям, которые не платят, а таких большинство. При этом я подчеркнул, что сложность с доходной частью бюджета у нас во многом из-за невыплаты долгов странами СНГ за поставленные им нефть, газ, электроэнергию. Задолженность эта достигла в то время 7 миллиардов долларов. Из них 2 миллиарда приходилось на Украину. Когда я еще был министром иностранных дел, по просьбе, в том числе и американцев, мы давали в кредит газ и в Сараево.