Следующие предложения Камдессю сводились к введению экспортной пошлины в размере 5 экю за тонну нефти вне зависимости от ее цены.

— Мы уже сделали больше, чем вы предлагаете, — установили пошлину в 5 экю при цене за баррель в 12 долларов. Но, как мы считаем, цена будет повышаться, и в постановлении правительства у нас записано прямо, что пошлины будут индексироваться в зависимости от динамики цен, — сказал я.

Выяснилось, что директор-распорядитель не видел этого постановления. Не ведал он и о многом другом из того, что уже сделало правительство. Вместе с тем я как-то прочувствовал во время нашей беседы возможность того, что отдельные политики, или скорее политиканы, главным образом из России, целенаправленно снабжали его такой информацией, которая отнюдь не располагала Камдессю к договоренностям с нашим правительством.

Не хочу осуждать Камдессю, хотя и можно было предъявить ему ряд претензий. Он все-таки в целом был настроен позитивно. Когда Камдессю, может быть, не совсем умело или не совсем со знанием наших дел подсказывал, как увеличить доход, то за этим, уверен, стояло в конечном счете стремление не дать рухнуть российскому бюджету. На его памяти была практика, когда на утверждение Госдумы представляли нереальные по исполнению бюджеты, зная заранее, что потом будет неизбежная корректировка, а источником необходимых средств был в основном Международный валютный фонд. Он не верил, что мы не пойдем тем же путем. Недоверчиво отнесся он и к моим словам о том, что мы надеемся на дополнительные доходы за счет заработавшей экономики. В качестве примера я специально привел не сырьевые отрасли, а машиностроение, где заказы в январе 1999 года по сравнению с январем 1998-го (!) выросли в 3,5 раза. На его лице был написан скептицизм.

Неверие в наш профессионализм сквозило в замечаниях руководителей МВФ в связи с политикой правительства компенсировать в максимально возможной форме населению катастрофические последствия 17 августа, а это составляло 30 процентов доходов.

При поддержке Маслюкова, Задорнова и министра по сбору налогов Бооса я попробовал доказать, что мы не сможем решить эту задачу за один 1999 год, но уже во второй половине 1998 года мы добились регулярной выплаты зарплаты, пенсий, стали решительно сокращать, а по ряду выплат ликвидировали долги. А с 1999 года начинается компенсация, причем немалая. И средства на нее заложены в бюджет. Но этим компенсация не закончится.

— Вы, очевидно, не учитываете, что в доходную часть бюджета следует добавить суммы, которые понадобятся для корректировки зарплат и пенсий с учетом уровня инфляции, — ехидно улыбаясь, заметил Камдессю.