— У нас есть кое-какие резервы, — продолжал я, — но мы не хотели бы при этом уменьшать — и так маленькие, недостаточные, — те средства, которые стремимся вложить в реальный сектор экономики. Потому что тогда мы не обеспечиваем завтрашний день.

«Наиболее легкие способы пополнения доходной части бюджета» (слова Камдессю) решил показать нам директор-распорядитель МВФ. Он предложил, чтобы «покупатели бензина на бензоколонке и покупатели алкоголя платили то же самое, что в июле 1998 года» (то есть до августовского дефолта. — Е. П.). Я ответил, что в то время цена бутылки водки составляла 4 доллара. Известно, что с тех пор произошло обесценение рубля и ныне 4 доллара равны 100 рублям.

— Вы призываете, следовательно, поднять цену одной бутылки до 100 рублей, что составляет десятую часть средней заработной платы?

— Не понимаю, — упорствовал Камдессю, — почему любители алкоголя должны платить меньше, чем в 1998 году.

— Да они не платят меньше. Они получают меньше. Если мы установим цену в 100 рублей за бутылку водки, то ее будут подпольно делать и продавать. Из любой гадости будут делать, а люди травятся.

— Восстановив акциз до того уровня, который был в 1998 году, — продолжал гнуть свою линию Камдессю, — вы получите дополнительно 3,5 миллиарда рублей. В августе прошлого года люди же не травились.

— Еще как травились. Знаете ли вы, — не выдержал я, — что только за 1997–1998 годы у нас от недоброкачественной водки погибло больше людей, чем мы потеряли за всю войну в Афганистане?!

Другой совет Камдессю «наиболее легким способом пополнить бюджет» заключался в следующем:

— Просто потрясает, что в России налогообложение высокооктанового бензина составляет всего 1 цент за литр, в то время как в целом в Европе — 25 центов за литр, а в США, которые тоже производят бензин, — 10 центов за литр. Если бы вы в течение нынешнего года достигли уровня этого акциза США, то получили бы в бюджет дополнительно 20 миллиардов рублей.

— За счет чего? Покажите! — недоумевал я. — Вы берете весь бензин. А вы возьмите только высокооктановый и покажите, каким образом я получу 20 миллиардов. На весь бензин мы не можем поднять акцизы. Это ударит по сельским труженикам, армии. У нас к тому же миллионы людей, у которых старые автомашины, прослужившие 10–15 лет. Их постоянно латают, и эти автомашины заправляются низкооктановым бензином.

— Извините, — согласился Камдессю. — Сейчас уточню цифры. Нам дали неправильную информацию.

— Вы же понимаете, — продолжал я, — что и в целом сопоставлять одни лишь цены в США и у нас просто нельзя. Вы сопоставьте долю этих цен в средней заработной плате в США, у нас и во Франции. И если вы мне покажете, что эта доля у нас меньше, чем во Франции или Соединенных Штатах, тогда я подниму руки.