Так закончилась моя «югославская эпопея». Хотел бы при этом особо отметить, что действовал не в одиночку. Осуществлялась координация, согласование вырабатываемых подходов с руководителями, как у нас принято называть, силовых структур. Каждый день, включая воскресенье, в 9.30 в моем кабинете в Доме Правительства собирались министр иностранных дел, министр обороны, директор СВР, начальник Генерального штаба и начальник ГРУ. Мы обсуждали ситуацию, инициативные предложения, возможные действия с нашей стороны. И ежедневно наши предложения с конкретными разработками направлялись президенту.

Как я узнал позже, мое повседневное общение с «силовиками» не нравилось кое-кому в окружении Ельцина, и это в немалой степени способствовало назначению Черномырдина специальным представителем президента по югославскому кризису[36]. Что касается Виктора Степановича, то он активно включился в миротворческую миссию и, безусловно, сыграл очень важную роль в прекращении ударов по Югославии. Назначение спецпредставителем Черномырдина переложило тяжесть работы на его плечи. Это произошло приблизительно за считаные недели до моей отставки.

В этой книге я рассказываю о восьми месяцах нахождения на посту председателя правительства и, вполне понятно, делаю упор на свои беседы, акции. В этой связи надеюсь, меня не заподозрят в том, что я преуменьшаю значение заявлений, действий представителя президента по югославскому кризису Черномырдина и других.

Вместе с тем надеюсь, что, находясь на посту руководителя правительства России, кое-какое «наследство» удалось оставить тем, кто с успехом продолжал действовать с целью прекращения бомбардировок, а затем и стабилизации в Косове — к сожалению, к моменту написания книги еще далеко не устоявшейся.

На Западе все более контрастно вырисовывается идея отрыва Косова и Метохии от Сербии, придания этим землям какого-то особого статуса независимого государства. Повторю, что ни разу во время обсуждения косовской проблемы с моими западными коллегами без всякого исключения идея независимости Косова не возникала. Ретроспективно, правда, я обращаю вниманию на то, что Мадлен Олбрайт обозначала Косово именно как часть Югославии, а не Сербии. С позиции сегодняшнего дня это может приобрести определенный смысл: не появилась ли у моих западных коллег тогда мысль о приравнивании статуса Косова к статусу Черногории? Но в том или ином случае, и речи тогда не могло идти о независимости Косова.

Когда от Югославии отделилась Черногория, то это было воспринято мировым сообществом нормально — Черногория была союзной республикой. С согласия Белграда в ней был проведен референдум, во время которого большинство (правда, с минимальным перевесом — меньше 1 процента) высказалось за отделение. Но Косово — автономная единица, и ее выделение вопреки воле Белграда создает опаснейший прецедент для всех государств, в которых национальные меньшинства стремятся выделиться. Особенно остро эта проблема встанет для ряда бывших республик Советского Союза, в которых с таким трудом удалось погасить кровавые межэтнические столкновения.