Со Слободаном Милошевичем я встретился еще раз уже тогда, когда он был узником Гаагского трибунала. По его просьбе Н. И. Рыжков, Л. Г. Ивашов и я выступили на заседаниях трибунала в качестве свидетелей защиты. До выступления состоялась моя шестичасовая беседа с Милошевичем — он отказался от услуг адвокатов, защищал себя сам, и его предварительные встречи со свидетелями защиты были обусловлены регламентом трибунала. От комнаты, где произошла наша с ним встреча, нас отделяли пятнадцать открывающихся и закрывающихся за мной и неотступно сопровождавшим охранником массивных дверей, не говоря уже о предшествовавшей этому сверке моих документов с компьютером и обыском вплоть до снятия ремня и обуви. Мы имели возможность сверить с Милошевичем аргументы, вспомнить события, которые помогут объективно разобраться в его действиях и помыслах.
Обвинитель Найс не смог привести ни одного довода, опровергавшего свидетеля защиты. Характерно, что, когда, встретившись с прокурором Карлой дель Понте, которую знал раньше, я сказал ей о беспомощности Найса, она ответила: он был сегодня не в форме. Но дело, конечно, не в этом. Найс оказывался каждый раз «не в форме», когда пытался «уличить» Милошевича в руководстве антиалбанским геноцидом в Косове или других смертных грехах. Мне было ясно, что суд над Милошевичем главным образом имел своей целью отвести исторически оправданные обвинения от НАТО, обрушившего бомбардировки на Югославию. Милошевич твердо, смело и, я бы сказал, умело разворачивал процесс над ним в процесс над теми, кто поддерживал и оправдывал творившую зверства Армию освобождения Косова, кто бомбил Югославию. Конечно, и Слободан Милошевич делал ошибки в то время, когда был президентом Сербии, а затем Югославии. Но тем не менее суд над ним был несправедливым, с явно обвинительным уклоном.
Слободан Милошевич умер еще до окончания судебного процесса. Российские врачи настаивали на его временном лечении в Москве. Правительство Российский Федерации дало по требованию трибунала гарантию, что он будет возвращен после курса лечения в Гаагу. Но в последний момент ему было отказано в выезде в Москву — Гаагский трибунал сослался на то, что, дескать, он не так уж нуждается в специальном кардиологическом лечении. Все это было за считаные недели до смерти Слободана Милошевича — не выдержало его сердце.
Глава X «Семья», Президент и Я
Глава X
«Семья», Президент и Я
Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает.