5 декабря в церкви Зимнего дворца состоялся торжественный обряд перехода принцессы в православие. «С необычайной серьезностью, как все, что она делала, она готовилась к этому дню, — рассказывает Ольга. — Она не только приняла внешнюю форму веры, но старалась вникнуть в правоту этой веры и постигнуть смысл слов, которые она читала всенародно перед дверьми церкви, в лоно которой должна была вступить. Первые слова “Верую” она произнесла робко и тихо, но по мере того как она дальше произносила слова молитвы, ее голос креп и звучал увереннее. Во время Таинства подле нее стояла ее восприемница мать Мария, игуменья Бородинской обители, высокая, аскетичная, вся в черном, подле нее особенно трогательной казалась Мари, в белом одеянии, в локонах вокруг головы, украшенная только крестильным крестом на розовой ленте, который надел на нее Митрополит после того, как лоб девушки был помазан миром. После Причастия лицо Марии светилось радостью. Во время молебна ее имя было впервые помянуто как имя православной».

На следующей день, 6 декабря, состоялось обручение цесаревича с великой княжной Марией Александровной, венчание Марии и Александра — 16 (28) апреля 1841 г. в Соборной церкви Зимнего дворца.

Великая княжна Ольга Николаевна отмечает, что все при Дворе скоро полюбили молодую великую княгиню. «Ум, спокойная уверенность и скромность в том высоком положении, которое выпало на ее долю, вызвали всеобщее поклонение, — пишет она. — Папа с радостью следил за проявлением силы этого молодого характера и восхищался способностью Мари владеть собой. Это, по его мнению, уравновешивало недостаток энергии в Саше, что его постоянно заботило. В самом деле, Мари оправдала все надежды, которые возлагал на нее Папа, главным образом потому, что никогда не уклонялась ни от каких трудностей и свои личные интересы ставила после интересов страны».

А страна подошла к очередному кризису.

Худой мир

Худой мир

Еще в 1852 г. православная Россия вступила с католической Францией в спор за право покровительства Святым местам в Палестине. Два императора, Николай и Наполеон III, боролись за мировой престиж. Турция склонялась к тому, чтобы поддержать Францию в этом споре, что совершенно естественно — Франция не мечтала о возвращении православного креста на Святую Софию, Константинополь, в отличие от Иерусалима, не был для нее сакральным местом. Не случайно в 1204 г. крестоносцы, среди которых было множество французских рыцарей, отправляясь в Иерусалим, устроили резню и разграбление в тогда еще христианском Константинополе, чтобы расплатиться за галеры с Венецианской республикой.